И тут начался кошмар. Ева не просто выплюнула воду. Она зашлась в рвотном позыве. Маленькое тельце содрогнулось, личико исказилось гримасой настоящего страдания. Вода, смешанная со слюной, выплеснулась у нее изо рта, заливая подбородок, шею, Катину руку. Ева закашлялась, захлебываясь уже не плачем, а физиологическим ужасом ,перед чуждым предметом и жидкостью, насильно вливающейся в нее.
— О Боже! Прости! Прости, солнышко, мама не хотела! — Катя отдернула бутылочку, как раскаленный уголь. Она бросила ее на кровать , где она покатилась, оставляя мокрый след.
Всеми силами она прижала Еву к себе, гладя по спинке, пытаясь успокоить новый приступ кашля и рвотных спазмов. — Шшш, все, все, больше не буду, не буду так… Прости…
Илья
Донеслись из спальни. Резкие. Надрывные.
Я – к двери. Прильнул. Щель. Темнота внутри.
Голос Кати. Дрожит. Срывается на шепот:
– Малышка... прости... прости... Мама не хотела...
Словно сама вот-вот разрыдается. Сдавленный всхлип.
У меня в голове – тупик. Мысли скачут, как ошпаренные:
*Как помочь? Что сделать? Куда бежать?*
И – озарко. Как удар.
*Доктор! Сергей Петровч
Цифры на экране. Палец дрожит. Набираю.
**Три гудка.** Каждый – как вечность.
Трубку подняли. Голос – сонный, хриплый:
– Слушаю! Илья? Не молчи, что случилось?! Опять дядя?! Огнестрел?!*
Мой голос – чужой. Тороплюсь:
– Здравствуйте... нет... извините, что отвлек... Помощь нужна. Ваша.*
Пауза. Слышу, как он на том конце **вздыхает.** Просыпается:
– Говори. Слушаю.*
Глотаю ком. Слова лезут путано:
–– У меня... гость. Ребенок. Маленький. Плачет. Постоянно. Не... не умолкает.
Его вопрос – резкий, точный:
– Подробнее? Я так понимаю, о ребенке – только у вас всё узнаю?
– Да. Верно.
Еще пауза. Длинная. Потом – **тихий, но четкий звук:** будто он встает. Одевается.
Голос уже другой. Собранный. Твердый:
– Ох, Иль... два месяца молчал... Ладно. Буду. С детским педиатром. Моя родственница. Ей можно доверять.
Я шагнул в комнату, стараясь не напугать их резким звуком. Шорох заставил Катю резко обернуться. Ее заплаканные, потерянные глаза впились в меня. В них мелькнул крошечный огонек – надежда? – и тут же погас, задавленный новой волной отчаяния.
Кать, – голос мой звучал чужим, но я старался вложить в него всю возможную твердость и уверенность, которых сам не чувствовал. Я протянул руку, не прикасаясь, – якорь в этом шторме. – Я Позвонил.….Моему... знакомому врачу. Он уже в пути, и с ним будет детский врач. Будут 40минут.
Катя замерла. Слова, казалось, долго пробивались к ее сознанию сквозь толщу паники. Она судорожно сглотнула, пытаясь остановить дрожь в собственных руках, держащих Еву. Еще одна слеза скатилась по щеке и упала на горячий лобик дочери.
— Спасибо... – вырвалось у нее хриплым шепотом. Это было больше, чем благодарность. Это был вздох тонущего, увидевшего спасательный круг. Ее плечи, до этого зажатые в панцире напряжения, вдруг обвисли под тяжестью временного, хрупкого облегчения. Она прижалась губами к мокрому виску Евы, гладя ее дрожащую спинку. – Я... я просто... не знала... что делать... – голос сорвался окончательно. – Она не перестает... уже так долго... и эта дрожь...Я... я думала самое страшное... – Она не смогла договорить, беззвучно зарыдав, наклоняясь над телом дочери, сливаясь с ней в одном горе.
Я осторожно положил руку ей на спину .
– Держись, – прошептал я, обнимая их обеих, стараясь быть этой опорой. – Они скоро будут . Все будет хорошо
Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба.Мы вздрогнули – Катя, прижимавшая к себе хныкающую Еву, и я, стоявший рядом. Я рванул открывать.
На пороге – доктор Сергей Петрович. Рядом с ним, чуть вполоборота, женщина в синем медицинском костюме. Лет сорока, строгая, с собранными волосами и пронзительным взглядом. В руках – профессиональная сумка.
–Илья , ты не перестаешь меня удивлять .Где ребенок? Коллега, проходите, – Петрович был краток, шагая в прихожую и протягивая бахилы себе и спутнице.
– Анна Викторовна, педиатр. Для малышки.
Анна Викторовна кивнула мне коротко, ее взгляд – острый, оценивающий – уже сканировал прихожую и устремился вглубь квартиры.Мы прошли в спальню. Катя встала, бледная, с красными глазами, прижимая к себе Еву, которая зашевелилась от новых голосов.
–Катя, доктор Сергей Петрович и доктор Анна Викторовна, –представил я.– Наша Ева...