Анна Викторовна шагнула к Кате без промедления. Ее движения были точными, но жестковатыми. Она взяла Еву из рук Кати уверенно, почти не глядя на нее, сосредоточившись сразу на ребенке.
– Рассказывайте, – скомандовала она, усаживаясь на край кровати, укладывая Еву на колени и мгновенно начиная осмотр: пальпация родничка, шеи, прослушивание сердца стетоскопом из ее сумки.
–Что случилось? Когда началось? Как проявлялось? Детально.
Пока Катя, запинаясь, пыталась описать кошмар последних часов ,Анна Викторовна работала быстро, задавая уточняющие вопросы поверх слов Кати:
– Температура была? Рвота ? Стул ? Лекарства давали ?
– нет нет , вообще ничего - быстро проговорила Катя
Потом взгляд Анны Викторовны упал на стоявшую на тумбочке бутылочку с остатками смеси.Ее брови резко пошли вверх.
– Грудью не кормите? – вопрос прозвучал как обвинение, резко и неожиданно. Ее глаза впились в Катю.
Катя растерялась, покраснела: – Я... не всегда получается... молока мало... стресс...
– Почему не кормите?– Анна Викторовна не отступала, продолжая осмотр (проверка рефлексов, осмотр горла – Ева заорала).
– Грудное молоко – лучшая защита! Особенно в таком возрасте! И при переездах, стрессе!
– А прививки?– следующий вопрос грянул, как гром. Анна Викторовна вынула из сумки блокнот. – Какие сделаны? По графику? Последняя когда? Она смотрела на Катю ожидающе.
Катя замерла. Лицо ее стало абсолютно белым. Губы задрожали.Она перевела растерянный взгляд на Илью. В комнате повисла тяжелая, неловкая тишина. Сергей Петрович, ставивший термометр, на мгновение замер, его взгляд стал внимательнее.
– Мы... мы не совсем... –Катя едва слышно прошептала, сжимая руки в комки. – Документы... они...
Я видел, как паника и стыд душат ее. Нельзя было больше. Я сделал шаг вперед, мой голос прозвучал громче, чем я планировал, перекрывая хныканье Евы:
– Петрович –я посмотрел попеременно на Анну Викторовну и Сергея Петровича, стараясь вложить в слова всю серьезность.
– Ева... она найденыш.Катя резко вдохнула. – Мы ее... нашли. Недавно. Документов нет. Прививок – никаких. История болезни – ноль. Смесь эту купили наугад, лишь бы не голодала. Переезд, нервы... это все стресс, да. Но главное – ей нужно полное обследование. Сейчас. Без всяких вопросов "почему". Прямо сейчас. Пожалуйста.
Эффект был мгновенным.Анна Викторовна застыла с рукой на животике Евы. Ее строгое, вопрошающее выражение лица растворилось, сменившись сначала шоком, а потом глубоким, профессиональным пониманием.Она перевела взгляд с меня на Еву, потом на Катю – и в ее глазах появилось что-то теплое, сострадательное. Сергей Петрович медленно выпрямился, его взгляд стал очень серьезным и сосредоточенным.
–Найденыш? – Анна Викторовна произнесла тихо, больше не как обвинение, а как констатацию факта, меняющего все. Она осторожно, почти нежно, погладила Еву по спинке. – Ясно.Она кивнула Сергею Петровичу. – Все ясно.
-Какую смесь даете ?- спросила Анна Викторовна строго
–Вот эту . - судорожно показала Катя упаковку .
- Видите состав? Цельный белок коровьего молока, пальмовое масло! Для непривитого ребенка с неизвестной историей, да еще в стрессе – это динамит!Она ткнула пальцем в этикетку. – Организм Евы не готов к такому грузу! Кишечник – первый рубеж иммунитета – в шоке! Отсюда – и все ваши проблемы : колики , красная попа . Нужна высокогидролизованная смесь. Она не вызовет раздражение кишечника . - быстро написав название протянула листок Илье .- ограничить стресс , и вам Катюша тоже не нервничать , вы хоть и не родная мама , но она все чувствует . Мы сейчас сделаем укол , через час покормите . А так полное обследование и не затягивайте .
-да , конечно , спасибо .
Илья буквально вылетел из квартиры, сжимая в кулаке листок с названиями смесей и адресами аптек. Дверь захлопнулась за ним как выстрел.
В спальне воцарилась хрупкая тишина. Ева, под действием укола и истощенная плачем, наконец погрузилась в тяжелый, неспокойный сон. Ее дыхание было хрипловатым, но ровным. Страшная дрожь утихла, оставив после себя лишь легкую испарину на лбу.
Катя стояла над кроватью, глядя на дочь.Ее руки все еще дрожали. Каждое движение требовало невероятных усилий. Она медленно, с преувеличенной осторожностью, начала ограждать спящую Еву баррикадой из подушек. Невысокой, но плотной стеной по краям кровати. Каждую подушку она поправляла по нескольку раз, будто от этого зависела жизнь. Это был ритуал. Попытка создать иллюзию контроля над хаосом, который только что едва не поглотил их.
Закончив, она замерла на секунду, вглядываясь в личико Евы.Потом резко развернулась и вышла из комнаты, притворив дверь почти беззвучно. Ей нужно было пространство. Воздух. Хотя бы на минуту.