На кухне царил полумрак. Только свет от уличного фонаря падал на стол. Катя прошла к раковине, машинально открыла кран, сунула руки под струю ледяной воды. Замерла, глядя, как вода стекает с кончиков пальцев. Дрожь не проходила.
Тут из гостиной, словно тень, возникла Наталья. Мать Кати. Она стояла в дверном проеме кухни, опираясь на косяк. На ней был старый халат, лицо казалось усталым и... напряженно-выжидающим. Ее взгляд, острый и неумолимый, сканировал дочь с ног до головы, отмечая бледность, следы слез, дрожащие руки.
– Ушли?– спросила Наталья тихо, но ее голос резал тишину, как нож. Вопрос не требовал ответа, он был риторическим. Она знала.
Катя не обернулась.Она выключила воду, схватила полотенце, стала тереть руки с таким остервенением, будто хотела стереть кожу.
– Да,– выдохнула она глухо, почти неслышно.
Наталья сделала шаг вперед.Ее лицо оставалось неподвижным, но в глазах вспыхнуло что-то жесткое, почти торжествующее.
– Наигрались?– слова упали, как камни. Она произнесла их с ледяной, убийственной четкостью.
– А я говорила.Пауза. Она подошла ближе, остановилась в шаге от Кати, заставляя ту наконец поднять голову.
– Говорила тебе и Илье. Это не котенок, которого с улицы принесли.
Это –она сделала ударение,
– ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. На всю жизнь. Не по силам она вам. Видела сейчас? Вот это – только начало. Начало конца ваших иллюзий.
Катя встретила ее взгляд. В ее глазах не было слез теперь. Только пустота, усталость до мозга костей и... что-то еще. Что-то хрупкое, готовое рассыпаться. Она молчала. Слова матери впивались в самую больную точку, в тот самый страх, который только что чуть не уничтожил ее рядом с больной Евой. Страх, что она не справится. Что они не справятся. Что мама .. права.
Глава 17 Новые проблемы
Руль вдавливается в ладони. Глаза горят. Еду по ночному городу один, и каждая кость напряжена до хруста. В голове — одна и та же проклятая пластинка.
Я обещал её поддерживать. Обещал. И теперь играю роль, от которой меня тошнит. Улыбаюсь, киваю,пытаюсь быть рядом , вот врача нашел .А внутри — стальная пружина, готовая разорвать меня изнутри.
И пока мотор тихо работает, а город горит за стеклом, я понимаю: самая тяжелая ноша — не чужие долги или пули. А маска, которую ты больше не можешь снять.
.Я вжимал педаль в пол, закручивая руль в поворотах так, что резина визжала в агонии. Пакеты с дерьмовым детским дерьмом — смеси, подгузники, лекарства — швыряло по салону. В голове не выходила картинка: Катя, с трясущимися руками, прижимает к себе этот орущий сверток. «Чужой ребенок. Подкидыш. А она сходит с ума, как будто это ее плоть и кровь».
Телефон взорвался вибрацией, вырвав меня из кошмара. «ДЯДЯ». Я поймал трубку, сжав ее так, что треснул корпус.
— Говори.
— ЩЕНОК! — его голос резал уши, как ржавая пила. — ТЫ В КУРСЕ, ЧТО У ТЕБЯ ЗДЕСЬ ИМПЕРИЯ РУШИТСЯ, ПОКА ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ИГРАТЬ В СЕМЕЙКУ?!
Холодная волна ярости подкатила к горлу. Я выдавил сквозь зубы:
— Конкретно. Что. Случилось.
— КОНКРЕТНО? — он заходился в кашле, похожем на лай. — Твою встречу с Гребенцовым провалили. Полмиллиона баксов ушло в трубу, потому что ТЕБЯ, БЛЯДЬ, НЕ БЫЛО НА МЕСТЕ! Я тут порву жопу, чтобы прикрыть твою нежную задницу, а ты в это время бегаешь за Воскресенской , и разыскиваешь ее везде !
— Час. Я буду через час, — голос стал низким и плоским, как лезвие. — Разберусь.
— О, ДА, РАЗБЕРЕШЬСЯ! — просипел он. — СМОТРЮ, КАК ТЫ ВЫПОЛЗЕШЬ ИЗ ЭТОГО ДЕРЬМА, СЫНОК!
Сбросив вызов, я швырнул телефон в тонированное стекло. Оно поглотило удар без звука. Две реальности сошлись в кровавом столкновении: одна — с обезумевшей девчонкой и чужим ребенком, вторая — с трупом Гребенцова, которого теперь придется убирать моим людям. И где-то посередине — я. Тот, кто должен разорваться между долгом и… чем, блять, это вообще было?
Но одно я знал точно: тому, кто подкинул этого ребенка, я лично вырежу глотку. И сделаю это с наслаждением.
Глава 18 Разговор по душам
Вещи были привезены Ильёй. Он вручил всё строго по спискам врачей — ни больше ни меньше. Коробки с детским питанием, пачки подгузников, лекарства в аптечных пакетах. Всё аккуратно сложил у порога, коротко кивнул и, даже не взглянув на неё толком, быстро попрощался и уехал.
Интересно, куда? — мелькнуло в голове у Кати, когда хлопнула входная дверь. Но сейчас у неё не было сил думать об Илье. Потому что на кухне, за столом, сидела мама.