Вадим почувствовал себя сбитым с толку. Это была явно дурацкая шутка, просто желание Максима дать ему понять, чтобы он отвязался, но уж больно будничным тоном было это сказано, слишком серьёзным был взгляд серых глаз, к которым сейчас как нельзя лучше подходил эпитет «стальные». Вадиму пришло в голову, что он ведь ничего толком не знает об этом человеке, кроме того, что для него привычны вещи, находящиеся за пределом нормы и разума, и что он водит дружбу с существом, пьющим человеческую кровь. И, что самое страшное, это единственный человек, который понимает, что происходит с Вадимом, и, кажется, способный помочь.
Вадим сидел, глядя перед собой невидящим взглядом, когда Максим осторожно коснулся его руки.
— Вадим? Прости меня. Наверное, ты прав, и я хреновый психолог. Только если ты не сможешь справиться сейчас с тем, что тебя мучает, то мы сдохнем оба. Причём такой смертью, что…
Юноша поднял на него совершенно измученные глаза и кивнул. Максим сейчас не выглядел ни жестоким, ни опасным, скорее — просто усталым. Вадим снова кивнул.
— И ты меня прости. Я постараюсь быть… спокойным.
И он почти механически принялся за еду.
Они вышли на улицу и остановились. Максим присел на крошащийся бетон высокого крыльца и закурил, подставив лицо весеннему солнцу. Вадим стоял рядом, прислонившись к стене, и, пользуясь тем, что Максим не обращает на него внимания, рассматривал его. Лицо из тех, которые ничем не характеризуют своего владельца, не отражают никаких черт его натуры. Худое, с довольно правильными чертами… и всё. Даже возраст толком не угадать. Вадим мысленно усмехнулся — лицо, идеальное и для психолога, и для преступника, способное скрыть что угодно и показать то, что нужно его владельцу. Или Вадим просто слишком пристрастен и его выводы отражают сумятицу в его же мозгах? Он подумал о том, что даже не заметил, в какой момент начал обращаться к Максиму на «ты», и что никогда не смог бы сказать «ты» Сергею, словно обращение «вы» пролагало между ними что-то вроде защищающей Вадима границы.
— Максим?
Тот повернулся в его сторону, вопросительно взглянув.
— Помнишь, ты говорил, что однажды… Ну, что ты однажды чуть не убил Сергея.
— А… да.
— Ты обещал, что расскажешь.
— Да, в общем-то, нечего особо рассказывать. — Максим бросил окурок и с силой вдавил его каблуком в землю. — Внезапно обнаружил, что вампиры — это реальность… Для меня это был шок, как и для тебя сейчас. Я стал за ним следить и в конце концов навлёк на себя его внимание. Между нами случилось нечто вроде поединка, из которого никто не вышел победителем.
— Ты говорил, что он убил твою девушку… у тебя на глазах.
— Не совсем на глазах. — Максим замолчал, но, взглянув на Вадима и увидев ожидание на его лице, со вздохом продолжил. — Я случайно увидел их на улице, вдвоём. Приревновал, зачем-то пошёл следом… и наткнулся на её труп.
— А… сколько тебе было?
— На пару лет младше тебя.
— Ты говорил, что Антон десять лет назад был твоим другом. Это как раз тогда было, да? Он из-за всего этого погиб?
Максим кивнул.
— Но он погиб пять лет назад! Я же был там, я же помню…
— Всё так. После того, как я… после того, что я сделал, Сергей пять лет провёл в его теле. Вадим, это дико звучит, но так и было — Сергей не мог существовать в собственном теле и передал свою сущность Антону, какое-то время она существовала в нём наравне с его собственной. — Максим вдруг поднял голову и, встретившись с ним глазами, Вадим внезапно ощутил, насколько холодной была стена, к которой он прислонился спиной. — Вадим, а ведь этот человек делает с тобой то же самое! Ты видел то, что видел когда-то он, но и он видел твоими глазами. Когда мы сидели рядом в машине, ты произносил всё, что говорил он и — одновременно с ним. Ты понимаешь? Ты — теперь — понимаешь, что тебя ожидает? Понимаешь, почему он не хочет тебя убивать?
Вадим молча смотрел на него, прислонившись к холодной стене. Чувствуя, как такой же холод разливается у него внутри.
— Он пытался уничтожить Сергея, послужив его проводником в мир мёртвых — так же, как Антон вывел тебя, только наоборот — не вывести, а увести. И тем самым разрушить собственное тело. А потом вернуться — в твоё. Потому он хотел заполучить тебя, когда Сергей не дал его подручным увезти тебя насильно, потому он так тебя бережёт. Ты — его шанс на существование. А я — просто мешаюсь под ногами. Досадная помеха, от которой он жаждет избавиться.