Эти мысли, казалось, перебили страх перед преследовавшими их людьми, и когда один из них показался из-за гаражей в конце переулка, Вадим не почувствовал ничего. Просто остановился, как вкопанный, глядя на него. Молодой парень, в руке пистолет, дуло смотрит вперёд.
— Пукалку свою опусти.
Голос прозвучал сзади. Вадим оглянулся — рядом с машиной, за лобовым стеклом которой лежал головой на приборной доске мёртвый водитель, стоял второй, тоже держа в руке направленный на них пистолет.
— Ну, опустил! Быстро.
Максим медленно повиновался.
— А ты иди сюда. Ну? Оглох? Сюда иди.
Только поняв, что эти слова обращены к нему, Вадим почувствовал, как его покидает оцепенение. Теперь страх от совершённого Максимом убийства казался глупым, детским и ничтожным, просто Максим раньше его уяснил, что эти люди не играют. Уяснил, и пытался спастись — спастись сам и спасти его, Вадима. Пытался, но не смог. А эти — смогут сделать то, ради чего гнались за ними. В памяти пронеслись заснеженные холмики могил, почерневшие кресты с прыгающими по ним воронами и пронизывающий его душу пристально-безжизненный взгляд. Взгляд, направленный на него из безвременья…
«Вадим, ты — его пропуск в этот мир. Он убьёт тебя, но этого никто не поймёт, потому что для окружающих ты просто исчезнешь. Им даже некого будет похоронить. А вместо тебя останется жить другой человек.
Вместо тебя… другой человек… им даже некого будет похоронить… другой человек — вместо тебя… даже некого будет похоронить…»
— Ну, давай… твою мать! Да ничего тебе не сделают!
Вадим смотрел себе под ноги, на покрытый выбоинами асфальт. Словно стоило ему поднять глаза на говорившего, и случится что-то… Он не видел Максима, молча стоящего сзади, не видел его лица и боялся увидеть. Боялся едва ли не сильнее направленных на них пистолетов, потому что Максим был бессилен. Они оба — бессильны. Они оба обречены, Максим погибнет сейчас, а он… когда? Что с ним станет? Что с ним сделает этот…
Что-то холодное больно ударило Вадима в висок и он едва не потерял равновесие, когда Максим чуть ли не вывернул ему руку, развернув и заставив отступить назад, к стене трансформаторки, за помойные баки. Вадим понял, что в его висок упирается пистолет.
— Козёл ты! — почти взвизгнул парень, стоявший возле машины. Вадим скосил глаза в его сторону и увидел, что тот уже отошёл от неё и стоял гораздо ближе, шагах в десяти. Другой тоже успел подойти и теперь застыл, не зная, что делать, и растерянно глядя то на Максима с Вадимом, то на своего приятеля.
Максим развернул Вадима так, чтобы тот заслонял его от направленных на них пистолетов, и прижимал к его виску свой. И молчал.
— Слушай, чего ты добиваешься? — Парень сменил тон на чуть ли не миролюбивый, хотя чувствовалось, как тяжело ему это далось. — Ты же не убьёшь его!
— А если убью? — Вадиму показалось, что голос Максима дрогнул.
— И чего добьёшься? Сам же живым не уйдёшь, оно тебе надо?
Максим молчал.
— Слушай, отпусти его. Отдай пистолет и иди отсюда, никто тебя не тронет.
Вадим ощутил, что дуло сильнее уперлось в висок, почти до боли.
— Ты понял хоть? Отдай пистолет и катись. Не тронут тебя!
— Прости… Вадим, ради бога…
Максим прошептал это еле слышно, но парень с пистолетом вздрогнул и открыл было рот, чтобы сказать что-то, но промолчал. Видно было, как напряглось его лицо. Вадим стиснул кулаки и прошептал:
— Выстрелишь? Чтобы тому… чтобы некуда было… Ну стреляй!