— Иди. Быстро! И лучше бы тебе убраться куда-нибудь подальше. Ты говорил, что твои родители на даче? Поезжай к ним. И побудь там подольше. Тогда он тебя не найдёт. Забудет, собьётся со следа.
Вадим вышел на площадку и захлопнул за собой дверь чужой квартиры. Антон отошёл на пару шагов назад и смотрел на Вадима встревоженными глазами.
— Слушай, зачем ты его покрываешь? Если вы не заодно.
Антон молча покачал головой.
— Кто он тебе? Друг? Ну и нафиг нужен такой друг?
— Вадим, мы… — Антон вздохнул и опустил голову. — В общем… Мы родные с ним. Так случилось.
Готовые уже сорваться слова застыли у Вадима на губах. Родные… ужас. Он даже побоялся спросить себя, что бы делал он сам, будь у него такой родственник.
Антон снова поднял голову, его глаза почти умоляли.
— Уходи! Пока время есть.
Так и не найдя слов, Вадим подошёл к лестнице, ещё раз оглянулся на Антона и начал спускаться.
— Вадим!
Он обернулся. Антон стоял, перегнувшись через перила.
— Забудь о нас… постарайся забыть. Ладно?
Вадим молча кивнул и быстрее пошёл вниз.
По улице он уже бежал.
Максим пришёл в себя от холода, слишком пронизывающего для галлюцинации. Потом появились звуки — чей-то невнятный разговор совсем рядом, отдалённый шум машин. Порывами налетал промозглый ветер, по-воровски норовящий забраться под одежду. В глаза бил поток света, ощутимый даже сквозь опущенные веки.
Он прислушался к разговору, цепляясь за реальность доносящихся до него слов, находя в них опору для выходящего из темноты обморока разума. Несколько женских голосов буднично обсуждали степень чьего-то опьянения и Максим только через некоторое время с удивлением понял, что речь идёт о нём. Ну конечно, — вяло шевельнулось в мозгу, — если валяется посреди улицы, значит пьяный, других причин у нас просто не рассматривают. Он постарался открыть глаза и тут же снова сощурился от яркого солнца.
— Моргает, — раздался рядом деловитый мужской голос. — Значит, оклемается скоро.
Поток солнечных лучей заслонила чья-то фигура и Максим разглядел склонившегося над ним мужчину с печатью алкогольного оптимизма на сильно помятом лице.
— Смотрит! — радостно констатировал мужчина. — Ты это… всё нормально. Сейчас приедут, тут парень какой-то вызвал… приедут.
— Кто? — еле слышно выдохнул Максим, но, судя по выражению лица мужчины, вопрос он расслышал.
— Машина, — прозвучал после некоторого раздумья уверенный ответ. — Машина приедет. Вызвал парень. Сейчас увезут тебя.
— Надеюсь, не в вытрезвитель… — прошептал Максим и снова закрыл глаза.
III
Год 2005
Шла машина темным лесом за каким-то интересом.
Инте-инте-интерес, выходи не букву «С»!
Вадим откинул со лба намокшую прядь волос и поплотнее запахнул куртку. С неба сыпалась противная ледяная крупа, сквозь её рваную сетку и без того неуютный район блочно-серых домов выглядел совсем уж тоскливо. Вадим с удивлением обратил внимание на то, сколько здесь пустующих помещений. Вроде живём во время всеобщей коммерциализации, когда в центре города подвалы легко превращаются в бутики а общественные туалеты — в кафе, но здесь то и дело попадались пустые витрины с выбитыми стёклами и пыльными табличками «ремонт» на наглухо заколоченных дверях. Единственной приметой времени, скорее смахивающей на недоразумение, выглядела вывеска «суши-бар», ещё более нелепая от соседства с давно неработающей аптекой — между грязными осколками витрины торчит картонка с расплывшимися буквами «переучёт» и выгоревшие плакаты — рекламирующие чудо-витамины бодрые пенсионеры на покорёженной бумаге смотрелись бледными и скорчившимися, как нищие возле метро.
Несмотря на середину дня район выглядел пустынным — ни машин, ни прохожих. Унылый пейзаж некстати вызвал в памяти Вадима «Противостояние» Стивена Кинга — вымершие улицы, брошенные магазины. Он непроизвольно поёжился. Впереди показалась оборванная бабка, катившая тележку, нагруженную разломанными картонными коробками. Странным образом её сгорбленная фигура не разрушила, а только усилила впечатление какой-то вселенской катастрофы. Шаркая перевязанными обрывками верёвок ботами, бомжиха проковыляла мимо, зыркнув исподлобья на юношу. Пройдя несколько шагов, Вадим, сам не зная, зачем, оглянулся — старуха стояла, глядя ему вслед, и от этого стало совсем неуютно. Прибавив шагу, он свернул за угол и едва не споткнулся о лежащее прямо на тротуаре тело. Перепачканное в уличной грязи светлое пальто, модные тёмно-бордовые сапожки на высоком каблуке, безвольно раскинутые руки в изящных, в тон сапожкам, перчатках. Верхняя часть туловища прикрыта газетой, из-под которой виднелись рассыпавшиеся по асфальту крашеные прядями волосы.