Вадим подошёл к крыльцу с нависающей над ним снежной шапкой, поднялся на несколько ступенек и потянул на себя медное кольцо дверной ручки. И в этот момент в кармане зазвучала трель мобильника, разорвав окружающий Вадима неподвижный заснеженный мир, выбросив его в совсем другое пространство, в другое врем и, как на миг показалось Вадиму — в другое тело…
Максим чуть не подпрыгнул на стуле от неожиданности. Он точно помнил, что отключил перед сеансом мобильник, но лежащий на столе маленький аппарат разрывался от звонков. Самостоятельно вышедший из состояния гипноза Вадим смотрел на него широко раскрытыми, едва ли не перепуганными глазами.
Как только взгляд Максима упал на взбесившийся мобильник, звонки разом прекратились, экран погас. В этот же момент Максим ощутил, что подлокотник кресла под его рукой вдруг сделался липким и, посмотрев вниз, увидел размазанную по серому кожзаменителю кровь.
После того, как за Вадимом закрылась дверь, Максим выбросил в ведро скользкий от крови комок, в который превратилась зажатая в руке бумажная салфетка. Он почувствовал пробежавшую по лицу судорогу ещё до того, как взгляд упал на ладонь, рассечённую глубоким порезом. Свежим порезом. Максим сглотнул застрявший в горле ком, глядя, как ранка перестаёт кровоточить, как прямо на глазах стягиваются, светлеют её края. Через несколько секунд, каждая из которых отдавалось тяжёлым ударом сердца, его ладонь снова пересекал лишь едва заметный неровный след от шрама, полученного десять лет назад. Максим вытянул из коробки ещё одну салфетку и вытер остатки крови с подлокотника кресла. Глубоко вздохнул и взял со стола мобильник. Теперь надо нажать клавишу включения. Просто нажать клавишу. Маленький аппарат лежал в его руке словно жуткая машина времени — нажми клавишу, и окажешься в собственном прошлом, от которого целых десять лет пытался убежать, сознавая, что это бег по спирали и лишь молясь, чтобы решающим оказался хотя бы не следующий виток, и прекрасно понимая, что прошлому незачем гнаться за ним, оно просто ждёт. Максим встряхнул головой, отгоняя эти мысли и включил мобильник. На экране высветилось СМС-сообщение: «Вам звонили». Рука, держащая телефон, дрогнула, когда Максим снова нажал клавишу, уже зная, что за номер возникнет на экране, даже не надеясь ошибиться. Секунда — тяжёлый, затруднённый удар сердца — на экране возникли девять цифр, словно страшный шифр, открывший дверь в тот жаркий июньский день, когда…
…Он снова стоял на пыльной автобусной остановке, дрожащей рукой прижимая к уху мобильник и чувствуя, как замирает сердце от тихого, насмешливого голоса. «Звоню, чтобы определить, где ты… Твоя смерть не будет лёгкой и приятной, как у остальных… Почему ты такой грубый?.. До встречи, Макс!»
Максим выдохнул и нажал «вызов». Механический голос сообщил: «Данный номер не обслуживается». Мужчина почувствовал, как его губы непроизвольно изгибаются в улыбке. В улыбке, которая очень не понравилась бы ему, увидь он её на лице кого-нибудь другого, улыбка, по которой с уверенностью можно сказать, что её обладатель находится на грани нервного срыва. Максим глубоко вздохнул, постарался расслабить лицо и взял сигарету. Механический голос с трубке повторял фразу по-английски. Максим нажал «отбой» и бросил мобильник на стол.
— Данный номер не обслуживается, данный абонент мёртв. Я сам убил тебя. Да только совесть не умеет звонить по телефону. Так зачем ты звонишь? Что тебе от меня нужно? Через столько времени что тебе от меня нужно? — Собственный голос нравился ему ещё меньше, чем улыбка. Максим выпустил в потолок струю дыма и сказал уже не несуществующему собеседнику, а себе: — Заткнись.
Через столько времени… а через сколько? Через десять лет, прошедших с того дня, как он получил этот шрам на ладони, или через пять лет, с того момента, когда этот шрам ещё раз кровоточил? Максим вспомнил отвратительный случай, произошедший с ним тогда — настолько же отвратительный, насколько и банальный. Кто-то подстерёг его вечером на пустыре и, прыснув в лицо какой-то нервно-паралитической дрянью, ограбил. Мерзко, банально, но ведь было в этом кое-что странное. Прежде всего — явное несоответствие выгоды, полученной грабителем, и затраченных им усилий. Ну, что ему досталось? Мобильник, часы, пара жетонов метро да несколько десятирублёвых бумажек. На богатого «нового русского» Максим явно не походил, зато по его телосложению и походке можно было понять, что справиться с ним будет непросто. Чтобы разжиться старенькой «моторолой» можно было подыскать жертву и послабее, у которой можно попросту выхватить сумку, а не прыскать в лицо какой-то сильнодействующей и, скорее всего, недешёвой дрянью. Что-то здесь было не то.