— Сначала ты готов выпотрошить реальность, чтобы позвать меня, а потом теряешь дар речи от страха, что у тебя это получилось. В твоём поведении нет логики, Макс, это плохой признак. — Тихий, насмешливый голос окончательно разорвал настоящее, выбросив Максима в тот день, когда он впервые услышал его. День, чтобы забыть который не хватило десяти лет.
— Не льсти себе. — Максим снова почувствовал, что его голос готов предательски дрогнуть. — Просто не был уверен, действительно ли это ты. Всё-таки десять лет прошло.
— И за эти десять лет ты так и не научился врать. Зачем ты меня звал?
— С тех пор, как я видел тебя, действительно прошло десять лет?
— Не понимаю.
— Правда?
— Ну хорошо… неправда. Понимаю.
— Так значит, ты был там?
— Где там, Макс? В твоих галлюцинациях? В твоих воспоминаниях? В твоём мозгу? Там я постоянно.
— Не льсти себе.
— Ты повторяешься.
— Там — это на заброшенной стройке пять лет назад.
— Да, я был там.
— Почему?
— Ты звал меня. Как сейчас.
— Это не правда.
— А вот это правда, Макс. Как тогда, так и сейчас ты воспользовался существующей между нами связью. Хоть и не сознательно.
— Связь существует потому, что наша кровь смешалась… тогда?
— Да.
— И это заставило тебя прийти?
— Нет. Это позволило мне тебя услышать.
— Почему же ты пришёл?
— Ты ведь хотел спросить что-то другое.
Тонкие губы Сергея на секунду приняли нервно-ломаный изгиб. Не то усмешка, не то тень какой-то болезненной эмоции. «Если у него вообще есть эмоции», — напомнил себе Максим.
— Я спросил то, что спросил.
— Я не ответил. Что дальше? Или ты позвал меня только для того, чтобы устроить мне допрос? — В его голосе не было интонаций, которые неизбежно должны были присутствовать, произнеси подобные слова кто-то другой. Не было ощущения давления, не было угрозы, не было желания узнать что-то. Голос был абсолютно бесстрастный, лишь чуть усталый. Максим ощутил себя загнанным в собственноручно расставленный капкан. Что он может сказать? «Помнишь, когда я пытался тебя убить, я приковал тебя наручниками к трубе, а потом кто-то проделал со мной то же самое — почему? И кто? Что между нами за связь и почему у меня кровоточит старый шрам на руке? Почему он кровоточит именно сейчас? Как это связано с тобой и связано ли?» Вопросов было слишком много и, что самое страшное, почти все они звучали как просьба. Просить его о помощи? Подобное казалось слишком диким, почти кощунственным. Максим только сейчас понял, что у него нет почвы под ногами, он не мог заставить себя спрашивать о том, о чём должен спросить.
— Ты молчишь. — В голосе Сергея снова не было никаких эмоций, только бесстрастная констатация факта. Он медленно развернулся, свет фонаря на секунду скользнул по тонкому профилю, по тёмным, слегка волнистым волосам, и тут же словно нехотя выпустил свою добычу.