— Господи… отойди! — Максим невольно выставил вперёд руки, словно желая отодвинуть от себя то, во что превратился Сергей, и почувствовал, что они упёрлись в камень… в мёртвое, окоченевшее тело. Остановившиеся глаза внезапно сфокусировались на его лице, но в них не было жизни.
— Сергей, пожалуйста… — Максиму казалось, что он сейчас задохнётся, но не от страха, а от дикой безысходности. — Сергей, ты слышишь меня? Ты был готов помочь мне…
Посеревшие губы с трудом шевельнулись.
— Ты поверил…
— Поверил. Глупо, да? Зря? — Максим опустил руки, больше не пытаясь отстранить от себя мёртвое тело, и закрыл глаза. Он сам удивлялся отсутствию страха. Только тоска, усталость, безнадёжность. Слишком много всего произошло, слишком большой груз тянулся за ним целых десять лет, и теперь Максиму даже хотелось, чтобы всё закончилось. — Я же твой противник, как я мог забыть! Твой несостоявшийся убийца. Всё нормально… это просто справедливо.
Он замолчал. Все чувства схлынули, он просто стоял, прислонившись к двери и закрыв глаза. Ничего не происходило, и это почти разочаровывало. Время казалось резиновым. Одна, пять, десять минут? Максим открыл глаза. Он был на кухне один. На столе всё так же стояла чашка с кофе, правда, теперь она была одна.
Максим тяжело опустился на стул и уронил голову на руки. Надо бы уйти отсюда. Наверное, надо. Но не было ни сил, ни желания. Вообще ничего. Хотя, сквозь опустошённость настойчиво пробивалось чувство, поначалу смутное, но постепенно переходящее в уверенность — ему ничего не грозило. Действительно ничего не грозило. Буквально двадцать минут назад Сергей заикнулся о том, что блуждает ночами по балконам, заглядывая в окна, и просто наблюдает, повинуясь какому-то из своих инстинктов. У Максима возникло ощущение, что и сейчас произошло нечто подобное, что Сергеем владели не жажда, не голод, а какая-то тоска… тоска по жизни.
Едва слышный шорох заставил Максима вскинуть голову. Сергей стоял в дверях кухни. Его лицо больше не казалось мёртвым, в глазах было что-то, похожее на сожаление.
— Макс, чего ты мне наговорил? Я не собирался убивать тебя, если ты это имел в виду.
— Но ведь хотел.
Сергей отрицательно покачал головой.
— Почему ты не понимаешь, что некоторые вопросы не нужно задавать? Попытки ответить… вынуждают к некоторым действиям. Меня притягивает живая кровь, ты же знаешь это. Но я не собирался лишать тебя её. Только не тебя!
— Тогда почему ты удивился тому, что я тебе поверил?
— А разве я удивился?
— А что ты сделал?
— Попытался напомнить тебе о том, что ты мне поверил.
Сергей поставил принесённую пустую чашку в мойку и усмехнулся.
— Иногда я страшно выгляжу, да?
— Ну… скажем так — не лучшим образом.
— Я не знаю, как я выгляжу.
— Сейчас — вполне нормально. — Максим провёл рукой по щетине на подбородке и усмехнулся. — Наверное, в отличие от меня.
— Это как раз поправимо. В ванной есть…
— Всё, кроме зеркала.
— А, вот ты о чём. Ну, извини. Тогда просто выпей кофе, прими душ, если хочешь…
— Сергей, похоже, я сам виноват.
— Забудь. Я больше так не сделаю.
— Я тоже. Но всё равно прости. — Максим глотнул ещё тёплый кофе и совершенно искренне добавил, — А кофе ты варишь превосходно.
— Спасибо!
От того, как Сергей улыбнулся в ответ на эту простую похвалу, Максиму внезапно стало не по себе. Его улыбка была такой счастливой, что, как комок к горлу, подступило понимание — привычные бытовые мелочи, совершаемые чуть ли не по инерции, обычные, каждодневные, рутинные для любого человека, для Сергея являются прикосновением к миру живых людей, недолгим, желанным и мучительным возвращением в жизнь. Максим вздрогнул, ощутив на себе взгляд — пристальный до осязаемости.
— Сергей? Что…
— Ничего. — Сергей отвёл взгляд. — Правда, Макс, ничего. Просто я знаю, о чём ты сейчас подумал… кажется, знаю.
— Вчера ты несколько раз повторил, что не умеешь читать мысли.
— Читать не умею. Но, видишь ли, я столько времени… столько десятилетий, столетий… разговариваю с воображаемыми собеседниками за неимением реальных, что научился думать одновременно за обоих. Я не читаю мысли, я их угадываю. И с течением времени угадываю всё точнее и точнее.