— Пока ничего. Просто будь осторожен. Не выходи лишний раз на улицу, дома ты будешь в безопасности. И… не отвечай на телефонные звонки. Я имею в виду — не говори с незнакомыми людьми, просто вешай трубку. Хорошо?
— Да… не буду.
— Хорошо бы тебе установить со мной связь.
— Через меня! — Максим сказал это так поспешно, что оба едва не вздрогнули, оглянувшись на него. — В случае чего-нибудь странного сразу звони мне. — Максим подошёл к Вадиму и протянул ему картонный прямоугольник с телефоном. — В любом случае звони. Понял?
Вадим неуверенно кивнул. Он чувствовал себя совершенно растерянным. Сергей взглянул на него и улыбнулся.
— Ладно, хватит на сегодня. Иди домой.
— И… что будет?
— Ничего, — Сергей пожал плечами. — Я же сказал, мы посоветуемся с Максимом по поводу методов лечения. И… всего остального. Не волнуйся. Просто будь осторожен.
— Мне правда идти домой?
— Да.
— Сколько я вам должен?
— Что? — Кажется, Сергей сначала не понял вопроса, но потом рассмеялся. — Ты про деньги? Нисколько. Мне не нужны деньги.
— И поэтому вы возите пассажиров по цене маршрутки?
— Ну надо же, что вспомнил! — Сергей снова рассмеялся.
— Почему?
— Ой, Вадим, лучше не спрашивай, честное слово! Добрался тогда до дому и благодари судьбу. — Он поднялся. — Всё, приём окончен.
Сергей быстро вышел из кабинета, не давая Вадиму времени сообразить, о чём он хочет спросить в первую очередь. Вопросы в его голове устроили чехарду, никак не желая складываться в хоть сколько-нибудь упорядоченную картину. Он посмотрел на Максима, но тот поднялся вслед за Сергеем.
— Вадим, я понимаю, что многое тебе показалось странным, но нам с Сергеем правда нужно поговорить. — Он поймал взгляд Вадима и улыбнулся. — Сергей иногда странно себя ведёт и говорит странные вещи, но в своей области он безупречен.
И Максим вышел из кабинета, оставив Вадима в одиночестве.
Сергей стоял у окна, задумчиво глядя на клонившееся к крышам домов солнце.
— Ты мог бы меня предупредить.
— Макс, я же не ясновидящий. Откуда я знал, кого ты мне подсунешь? Он ухитрился дважды уйти от меня. Дважды!
— Мне это не нравится. Говорят, бог любит троицу.
— Макс, я не бог. Успокойся, его нельзя убивать. Он попал в такую сеть, которую ни в коем случае нельзя рвать.
— Объясни, я не понимаю.
— Да я сам не понимаю. Во всяком случае, настолько, чтобы объяснить. Но я не верю в случайности. Этот парень — как пущенная стрела. Только я не понимаю, кем она пущена и в кого нацелена.
— Всё-таки попробуй объяснить.
— Когда Вадима сбила машина… понимаешь, Макс, она сбила его насмерть. Никакая медицина, никакие приборы, стимуляторы и что там ещё, ничто бы не вернуло его к жизни. С того света его вытащил Антон, он был там, был рядом. И он был его проводником… вывел его обратно.
— Всё-таки я не понимаю. Почему он это сделал?
— Всё просто, Макс. Вадим исполнил его последнюю волю. И заимел себе ангела-хранителя.
— Я не понимаю, — повторил Максим.
— Тёмные очки, Макс. Стёкла, в которые можно смотреться. Антон понимал, что никогда больше не увидит себя живым, что скоро забудет собственное лицо. Самым сильным его желанием тогда было — увидеть себя и попытаться запомнить таким, каким был при жизни.
— Ты хочешь сказать, что отражение…
— Какое-то время остаётся прежним. Тело ведь не сразу разлагается.
— Господи… Антон… — Лицо Максима стало беспомощным.
— Последняя воля — страшная вещь. Она как ошейник для собаки. Потому Антон и бросился за мальчиком за последнюю черту. Обменялся с ним кровью и использовал эту связь, чтобы вывести его. А плохо то, что они… как бы это сказать…спустились слишком глубоко и вытянули оттуда за собой нечто. И я, хоть убей, не могу понять — что именно. И почему оно теперь гоняется за тобой, а не за ним.
Оба замолчали, глядя на отливающие золотом близкого заката облака.
Оставшись в одиночестве, Вадим некоторое время сидел, пытаясь справиться с роем беспорядочных предположений, потом в некотором недоумении подошёл к двери и выглянул в коридор. Стоявшие возле окна мужчины разом обернулись, словно их застали врасплох за чем-то, не предназначавшимся для посторонних глаз и ушей. Максим выглядел напряжённым, чуть ли не испуганным, лицо же Сергея едва не заставило Вадима отступить обратно в кабинет. В памяти снова возникла та осенняя поездка и застывший, кажущийся безжизненным в холодном свете фонарей профиль. Сейчас не было того мертвенного света, однако и в льющихся из окна золотистых лучах заходящего солнца лицо Сергея казалось серовато-бледным, неподвижным, неживым. Заготовленные слова так и не слетели у Вадима с языка и теперь все трое молча стояли в пустом коридоре. Тишина казалась почти тошнотворной. Вадиму хотелось немедленно уйти, но он продолжал стоять под тяжёлым взглядом карих глаз с неестественно расширенными зрачками. Этот взгляд казался почти осязаемым, у Вадима возникло ощущение, будто что-то давит на солнечное сплетение, как горячий металл, и от этого места под кожей разливались раскалённые ручейки, словно кровь может вскипать в прямом смысле. Кровь… Вадим почувствовал во рту её привкус и юношу замутило. В этот же момент виски сдавило, будто к ним приложили по куску льда, и от этого столкновения жара с холодом стало совсем невыносимо. Вадим почувствовал, как его затылок пронзает ледяная игла… нет, не игла — а чей-то взгляд. Ему казалось, будто кто-то смотрит сквозь него, словно сквозь пустую оболочку, смотрит его глазами. Ощущение чужого присутствия было настолько сильным, что Вадиму казалось, что сзади и впрямь кто-то стоит, кто-то, вытягивающий из него жизнь, лишающий сил, подавляющий волю. Казалось, что ещё мгновение, и на него снова наползёт чёрный туман, отделяющий его от всего остального мира. Но всё закончилось так же внезапно, как началось. Вадим словно очнулся от обморока, несколько ошарашено глядя перед собой. Он был уверен, что Сергей продолжал стоять напротив него, но на самом деле тот успел отойти в дальний конец коридора и даже не смотрел в сторону Вадима. Максим же, напротив, стоял в полутора шагах и по встревоженному выражению его лица Вадим понял, что действительно выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.