— Убей меня боже, Макс, но я не понимаю, почему! Даже приблизительно не представляю, кто до меня добирается и зачем.
— Но почему ты тогда уверен в этом?
— Потому что когда Вадим смотрел на меня в коридоре, то… Это трудно объяснить,
Макс. Кто-то смотрел на меня его глазами. И не просто смотрел. Это… если выражаться медицинским языком, это было как инъекция в мозг.
— Даже звучит дико.
— Ещё как, Макс, ещё как! Помнишь, я говорил, что мне удалось завладеть телом Антона, смешав наши сущности? Кто-то проделал это с Вадимом. Только если я действовал по наитию и не имел толком никакой силы, то этот «кто-то» гораздо сильнее и прекрасно контролирует ситуацию. И он специально выстроил всю эту цепочку. Кстати, Антон — одно из её звеньев, стоит поговорить с ним.
— Поговорить?.. — Максим почувствовал холодок в груди. Он не ожидал, что ему придётся увидеть Антона снова. Увидеть то, во что он превратился.
— Ну да, Макс. Я понимаю тебя, но это надо сделать. Хочешь, я поговорю с ним сам, без тебя?
— Думаешь, если я буду прятаться от него, мне станет легче?
— Макс, нельзя обвинять себя во всём, что происходит на твоих глазах.
— Свидетель всегда в той или иной степени соучастник.
— Ты это внушаешь своим пациентам?
— Я никому ничего не внушаю.
— Извини. Хотел пошутить.
— У тебя не получилось.
— Макс, зачем ты укоряешь себя в том, в чём ты не виноват?
— Если бы я тогда не начал за тобой следить, четыре человека остались бы в живых. Уж кому-кому, а тебе это очень хорошо известно.
— Тогда как ты можешь сейчас сидеть тут и говорить со мной? — Голос Сергея стал ещё тише, но теперь в нём не слышалось присущей ему мягкости. Тёмные глаза не мигая смотрели на Максима и в них застыла мертвенная, неестественная насмешка. — Как ты можешь спокойно смотреть на меня и рассказывать мне о своей раненой совести? А, Макс? Ты не думаешь о том, что во мне до сих пор есть частичка их крови?
Максим смотрел в его глаза и с каким-то даже удивлением понимал, что не прилагает никаких усилий, чтобы выдерживать этот взгляд. Эту застывшую, безжизненную насмешку.
— Тогда я искренне тебя ненавидел. Ненавидел до последнего момента. Того момента, когда мы стояли с тобой лицом к лицу. После этого ненавидеть тебя было бы уже лицемерием. Потому что я кое-что понял — и о тебе, и о себе.
— Что ты понял? Я имею право знать?
— Имеешь. Я понял, что подставил их под удар стихии. А ты — человек, который сам стал её жертвой, и её частью. Но, всё-таки, человек. И если я ошибаюсь, то поплачусь за это.
Сергей молча смотрел на него. В его лице не было никакого движения, никакого выражения во взгляде. Из неподвижно распахнутых глаз ушла насмешка, но в них не было также ничего, говорящего о том, что он как-то воспринял слова Максима. Что он их вообще услышал. Повисшая тишина казалась одновременно давящей и хрупкой, словно, нарушив её, можно было до боли порезаться её осколками.
Максим отвернулся и сел на первый попавшийся стул. Зачем он сказал ему это? Зачем сказал то, во что сам не до конца верит? Просто хочет верить. Потому что оправдывая Сергея на словах, на деле он оправдывает себя. Любое оправдание — ложь, но это было ложью вдвойне.
— Макс…
Максим невольно вздрогнул и обернулся.
— Свари кофе, а?
Он поднялся и подошёл к кофеварке.
— Тебе лучше?
— Скоро будет лучше. Когда солнце совсем сядет… Макс?
— Что?
— Люди — это тоже стихия. Никогда не задумывался над этим? Даже когда им кажется, что они полностью себя контролируют.
— Сергей…
— Ты обещал кофе.
Максим снова повернулся к кофеварке. Действительно, не нужно ничего говорить. Сергей снова прав, прав, что перебил его, и неважно, что им движет, рассудок или интуиция. Он просто снова прав. И кофе сейчас как нельзя кстати.
Вадим был уже почти у самого входа в метро, когда сзади его кто-то тронул за локоть.
— Тебя подвезти?
Он вздрогнул, сбрасывая с себя чью-то руку и обернулся. Перед ним, улыбаясь, стоял незнакомый парень.
— Не нужно.
Вадим повернулся, чтобы уйти, но парень снова удержал его за локоть.
— Да подожди ты! Тебе же в Пушкин?
— Слушай, я тебя не знаю.
— Ну и чего? — Парень продолжал улыбаться. — Узнаешь.
— Отвяжись, а?
— Да чего ты как барышня? Ну я тебя знаю.
— А я тебя нет, отстань!
— Даже не спрашиваешь, откуда я тебя знаю?
Вадим вырвал руку и, толкнув чуть ли не на своего нечаянного собеседника какую-то женщину с сумкой-тележкой, бросился в двери метро, протискиваясь между людьми.