Неподвижно застывший в салоне Вадим вздрогнул, словно звуки выстрелов вырвали его из кошмарного сна. Сна, который по пробуждении оставляет лишь липкую испарину на лбу и облегчение от того, что он развеялся, не закрепившись в памяти. Вадим сжал руками виски и с силой выдохнул, словно освобождаясь от остатков смутного кошмара, быстро вытесняемого не менее кошмарной реальностью. Морщась от боли в затёкших ногах, он приподнялся, прячась за спинками передних сидений, но увидев спокойно стоящего и даже не думающего скрываться Максима, тоже выбрался из машины, чувствуя мучительную необходимость встать во весь рост, впустить в лёгкие холодный и сырой утренний воздух, размять ноющее от неудобной позы тело. И тут же вздрогнул и отшатнулся, увидев лежащего в нескольких шагах от него Сергея, его чересчур бледное, каменно-застывшее лицо, залитую кровью траву вокруг. Мёртв… Вадим поёжился. Чуть подальше он увидел ещё один труп с неестественно вывернутой набок шеей, узнав в нём того самого, пытавшегося увезти его с собой парня. К горлу подступила тошнота, но тут же отхлынула, растворилась в глотке свежего, смешанного с влажной утренней дымкой и запахом молодой листвы воздуха.
В этот момент стоящая поодаль белая «Вектра», о которой Вадим к своему счастью не успел вспомнить, сорвалась с места и растворилась в заливающем дорогу свете всходящего солнца. Максим проводил машину взглядом и, как показалось Вадиму, с досадой выругался.
— Вы что? Слава богу, что убрались!
Максим немного удивлённо посмотрел на Вадима.
— Что? А… Да нет, не в них дело. Эти-то пусть катятся. — Он снова посмотрел на солнце, прикрыв глаза рукой.
Вадима несколько покоробило то, что он даже не повернулся в сторону Сергея, хотя было бы естественным подойти, взглянуть, вдруг он ещё жив, вдруг ему ещё можно помочь или, хотя бы, проявить какое-то уважение к его смерти. Кем бы ни был этот человек, но вот так равнодушно сбрасывать его со счетов, да ещё после того, как они вместе отбивались от бандитов, казалось обидным и нечестным. Вадим приблизился к неподвижно лежащему Сергею. Хоть у него и не хватало духа прикоснуться к телу, чтобы нащупать пульс, но широко распахнутые, остановившиеся глаза, чуть приоткрытый рот с уже начинающей засыхать кровью в уголках губ, не оставляли сомнений в том, что Серей мёртв. Вадим наклонился, но, как он ни вглядывался, грудь Сергея была совершенно неподвижной, он не дышал. Вадима слегка передёрнуло — он впервые видел мёртвого человека, глаза которого были открыты, и казалось, что их ни на чём не сфокусированный взгляд всё-таки обращён на что-то, и в его бессмысленности кроется какой-то неуловимый смысл.
Вадим вынужден был признаться себе, что Сергей странным, даже неприятным для него образом всегда притягивал его, как притягивает всё, находящееся на границе допустимого, или — за его границей. Беспокоил, как всё патологическое, необъяснимое, угрожающее, рождающее естественное отторжение и, как изнанку этого отторжения, кажущееся почти противоестественным, почти стыдным любопытство — болезненное, пугающее, но от этого ещё более острое. Он притягивал даже своей непонятной и какой-то безумной смертью. Такой же безумной, как и всё, связанное с ним.
Внезапно Вадиму стало стыдно даже от того, что он так долго стоит, разглядывая Сергея, и, словно оправдываясь, он снова скользнул взглядом по телу, уверяя себя в том, что и впрямь надеется увидеть, как грудь приподнимается в такт дыханию. Взгляд Вадима двигался по потемневшей от крови ткани рубашки и теперь, когда он снова всмотрелся в следы пуль, его замутило от ненормальности увиденного. Грудь и живот Сергея оказались изрешечены пулями, все его внутренности должны быть разорваны в клочья, но тогда как ему удавалось столько времени оставаться на ногах, двигаться, что-то делать? Внезапно даже безжизненное тело Сергея показалось Вадиму угрожающим. Он попятился, провожаемый неподвижным взглядом мёртвых глаз.
Оказавшись возле машины, Вадим едва не натолкнулся на прислонившегося к открытой дверце Максима, невозмутимо вертящего в руках пистолет.
— Нужно уезжать!
— Нет. — Максим оторвался от изучения пистолета и взглянул на тело Сергея, как показалось Вадиму, с явной тревогой. — Чёрт… я же не знаю, сколько он будет так лежать!.. — Он почти прошептал последнюю фразу, не обращаясь больше к Вадиму, и тот схватил его за рукав.