— Вы в своём уме? Какая теперь разница? Надо ехать отсюда!
— Никуда мы не поедем. — Максим выдернул руку и обернулся, Вадима передёрнуло от выражения его лица. — Посмотри на колёса.
Вадим опустил взгляд — оба колеса с его стороны были спущены, машина стояла на ободах.
— Но… всё равно, надо уходить! Мы же…
Максим с силой толкнул его на сиденье.
— Умоляю тебя, сядь и сиди спокойно, твою мать!
— Какого хрена я должен сидеть? Ты что, ждёшь, когда мертвец встанет и поведёт машину с разбитыми колёсами? Ты что, совсем… — Вадим осёкся, увидев выражение лица Максима. Он улыбался, и от этой улыбки, больше походившей на оскал, Вадиму стало совсем нехорошо.
— Да, — тихо, чересчур чётко произнося слова, ответил Максим. — Вот именно этого я и жду.
Вадим похолодел. В том, что Максим не в себе, он уже не сомневался, но теперь у него не было сомнений также и в том, что, попробуй он уйти, тот не задумываясь выстрелит. Максим сделал несколько шагов и машинально последовавший за ним на некотором расстоянии Вадим увидел труп ещё одного человека, до сих пор заслонённый от него капотом машины. При виде его лица Вадим почувствовал, как ноги словно приросли к земле. Перед ним, на забрызганной кровью и какими-то грязно-серыми сгустками земле, лежал человек из его кошмарных видений. Человек, которого Вадим помнил идущим между покосившимися кладбищенскими крестами.
Уловив краем глаза движение позади себя, Вадим обернулся и увидел стоящего рядом Максима. Словно подтверждая только что посетившую Вадима догадку о своём безумии, он склонился над покойником, держа палец на спусковом крючке пистолета, застыл на несколько секунд, прицеливаясь, и выстрелил тому в голову, туда, где уже виднелось пулевое отверстие. Вадим вздрогнул, увидев, как мёртвое тело дёрнулось, словно находилось под током. Максим кивнул, словно именно этого и ожидал, повернулся к лежащему на обочине Сергею, и бросил через плечо:
— Успокойся. Кажется, сейчас поедем.
Вадим открыл рот, лихорадочно соображая, что ответить явно сумасшедшему человеку, держащему в руках пистолет, но, когда он проследил за взглядом Максима, слова застыли у него на губах. Сергей медленно поднимался с земли. Он не стонал, не делал бессмысленных, судорожных движений, как положено раненому, он просто приподнялся, опершись на руку, потом встал на колено и, наконец, спокойно выпрямился в полный рост. Его движения были замедленными, однако, уверенными и даже какими-то плавно-грациозными, но взгляд бессмысленно блуждал вокруг, лишённые всякого выражения глаза казались невидящими. Максим, не опуская пистолета, толкнул Вадима на заднее сиденье и сел рядом.
— Не шевелись и молчи, — едва слышно проговорил он, с силой сжав локоть Вадима свободной рукой.
Сергей сделал несколько шагов и застыл, словно в нерешительности, потом поднёс руку к лицу, задрал рукав и впился зубами в собственное запястье. Вадим ясно увидел у него во рту длинные, заостренные клыки.
— Что он делает? — выдохнул Вадим.
— Молчи, — прошептал в ответ Максим. — Лучше не смотри.
Но Вадим не мог не смотреть. Горло Сергея судорожно двигалось, он пил собственную кровь. Вадим уже сам вцепился в руку Максима, ему казалось, что ещё немного, и он сойдёт с ума от этого зрелища. В этот момент Сергей отвёл руку и спокойно опустил рукав. Вадим со стоном перевёл дыхание.
Сергей так же медленно обогнул машину и присел над трупом стрелка. Вадим, словно завороженный, повернул голову вслед за ним. Ему казалось, что чувства и эмоции замёрзли, и лишь мозг бесстрастно фиксировал то, от чего он не мог оторвать взгляд. Сергей сидел на корточках в совершенно немыслимой для человека позе, с лёгкостью удерживая равновесие на одних носках и сильно подавшись корпусом вперёд так, что колени оказались выше опущенных неестественно низко плеч. Поза, делавшая очертания его фигуры напоминающими силуэт сложившей крылья летучей мыши.
Сергей протянул руку к шее лежащего, словно пытаясь нащупать пульс, но вместо этого одним резким движением разорвал воротник — со стороны было странно видеть, как легко подалась плотная ткань — и, не меняя позы, с невероятной гибкостью склонился ещё ниже, опершись обеими руками в грудь трупа, острые клыки впились в горло, до Вадима донеслось глухое рычание. На память невольно пришли всегда казавшиеся ему неприятными кадры документальных фильмов, где слишком детально показано, как дикие животные расправляются со своей добычей. Но то, что подобное проделывает человек с человеком, рождало ощущение нереальности, не оставлявшей места даже для отвращения, даже для страха. Голова покойника безвольно моталась по земле, сильные челюсти разрывали кожу, вытягивая окровавленное мясо. Всё тело существа, которое уже невозможно было назвать человеком, тяжело вздрагивало от частых судорожных глотков… Максим схватил Вадима за плечи, заставив отвернуться, в тот момент, когда до них снова донёсся треск разрываемой ткани, хруст костей, влажные, хлюпающие звуки, сопровождаемые низким урчанием. Максим захлопнул дверцу и звуки стихли. Вадим продолжал сидеть, тупо глядя вниз, на собственные колени.