— Сергей, тот… тот самоубийца… что происходило между вами?
— Он пытался меня уничтожить.
— Я видел это, но… как?
— Мы с ним оба принадлежим иному миру — он в большей степени, я — в меньшей. Поэтому то, что происходит между нами, происходит не совсем здесь. Переход ночи в день открывает границу ещё и между двумя мирами, ты знаешь об этом. И то, что случилось, случилось на этой границе, а ты видел лишь физическое отражение происходящего.
— Но что он сделал?
— Он хотел пересечь вместе со мной эту границу — так, чтобы я уже не мог вернуться. Как Антон вывел Вадима, так он пытался увести меня. Я говорил тебе — это как два человека на воде, один может вытащить другого, а может и утащить за собой на дно. Он хотел быть моим проводником на тот свет. Ты же видел, что с ним происходило. — Сергей кивнул на машину со скорчившимися между сидений трупами. — То же, что и с ними. Он принёс с собой эту болезнь. И он имеет над ней власть. Каждый, чьё существование продолжается за гранью жизни, имеет власть над чем-то. Над чем-то, что сопровождало его уход. Ты имел удовольствие прокатиться со мной. Понимаешь теперь, почему мне удаётся так ездить?
Максим понимал. Жизнь, оборвавшаяся вместе со стремительным галопом лошади. Смерть прямо в седле — нелепая, жестокая в этой нелепости…
— Он умер в петле, но при этом уже умирая от чумы. И теперь он носит её в себе, как оружие. Против меня болезнь бессильна, но в тот момент я был скован с ним и не мог противиться. Ты ему помешал, прервал связь между нами. Ведь чтобы она установилась между такими, как мы, не нужно обмениваться кровью, достаточно проникнуть в сознание друг друга. Некоторые люди тоже на это способны…
Сергей замолчал, но в его взгляде Максим прочёл то, от чего едва не прервалось дыхание.
— Ты хочешь сказать…
— Да. Ты. Когда ты стоял передо мной со скальпелем в руке… Ты помнишь, что ты чувствовал тогда?
— Твои глаза затягивали… в темноту, на дне которой… Я не знаю. Не знаю, что это было!
Сергей усмехнулся так, словно это движение губ причиняло ему физическую боль.
— Это было то же самое, что происходило между мной и этой чумной нечистью. Та самая связь. Правда, в отличие от связи крови, она не постоянна. Макс, если бы ты в тот момент сознательно лишил себя жизни, то стал бы моим проводником, и я мог бы с тобой не справиться. Ты был в шаге от задуманного тобой. Понимаешь?
— Да… — прошептал Максим.
— Если бы ты знал об этом, ты решился бы?
— Да.
— Ты… жалеешь об этом?
Губы Максима дёрнулись в подобии улыбки.
— Ты сам умный. Вот и думай.
— А ты, всё-таки, грубый…
— А я и не спорю. Кстати, я правильно догадался, зачем нужен бензин? — Он кивнул на разбитую «Вектру».
— Да, именно.
Сергей поднял канистры и подошёл к машине. Когда он поливал бензином салон, по его лицу пробежала судорога.
— Макс? Зажги… С меня, пожалуй, хватит. Этот запах хуже всякого чеснока.
Когда машину охватило пламя, Сергей обхватил локти руками, словно от озноба.
— Не люблю огонь… Ладно, едем отсюда.
Он направился в сторону так и не решившегося подойти Вадима и тот поспешно отошёл с его пути, по щиколотки увязнув в песке.
— Куда? — спросил шедший следом Максим.
— Ой, не знаю… Куда захочешь.
— А если серьёзно?
Максим сделал Вадиму знак идти, и его лицо при этим было почти умоляющим. Тот подошёл, угрюмо опустив голову.
— Я не шучу. — отозвался Сергей. — Куда угодно, куда глаза глядят… Пока единственное наше преимущество в том, что я могу развивать почти любую скорость. А он не может.
— Подожди… Но они же догнали нас!
— Нет, Макс! Они нас ждали.
— Что?
— Да. Я же говорил — зря мы полночи проторчали в полях. Причём он точно знал, на каком месте дороги нас застанет рассвет. И прослушивающее устройство, Макс, идёт рядом с тобой, только с другой стороны.
При этих словах Вадим резко остановился и Сергей сделал было шаг в его направлении, но тот попятился, едва не оступившись на песчаном склоне.
— Хорошо, хорошо, Вадим, я не двигаюсь! Подожди… Прости меня за мои слова, но именно благодаря твоей связи с этим… человеком они знают о наших передвижениях. Помимо твоего желания. Поэтому сейчас я поеду так, что ты не узнаешь ни дороги, ни местности. А нам очень нужно выиграть расстояние, а, значит, и время.
Он повернулся и легко, почти не увязая в осыпающемся песке, поднялся на дорогу. Максим снова подошёл к Вадиму, легонько потянув его за локоть.