Книгу пришлось перелистывать аккуратно, но быстро: атмосфера подпола начинала меня угнетать. Можно было бы просто взять найденную вещицу с собой наверх, но мне почему-то не хотелось этого делать. Пусть прошлое остается здесь, в сплошном мраке.
Искомое нашлось, когда я уже начала проявлять первые признаки нетерпения. Такая тонкая, а страниц много!
Довольно кивнув самой себе, я два раза перечитала страницу, на которой неизвестный автор подробно описывал способы вычисления волколака, и хотела было захлопнуть книжицу, когда в голову пришла мысль: мало обнаружить чудовище, надо его уничтожить! Обычного волколака убить относительно легко – достаточно отрубить ему голову в любом из обличий. Но что насчет подчиняющегося ведьме или колдуну?
Я перевернула страницу, ожидая увидеть ответ на свой вопрос, и с удивлением вперилась взглядом в кожаную заднюю обложку. Приглядевшись, я заметила то, что заставило меня на секунду похолодеть.
Последние три листа были вырваны.
Глава 19. Чужие решения
Дверца в подпол захлопнулась с громким стуком, отрезая меня от места, где хранились старые вещи вперемешку с воспоминаниями. Я накрыла люк половиком, с натугой передвинула на прежнее место стол и села на лавку, задумчиво подперев щеку кулаком.
И почему я так испугалась, увидев вырванные листы? С чего решила, что их вырвали уже после смерти моей бабки? Ведь это могла сделать и она сама. Книжонку я не видела сто лет, а когда убирала скарб в подпол, каждую книгу не рассматривала. Да, непонятно, зачем бы бабке вдруг понадобилось вырывать листы из своей же книги, но разве меня это касается? Может, отдала кому.
- Если ты проголодаешься, имей в виду: я тебе в миску творога положила. Не скучай без меня! – погладила по пути к двери развалившегося на печи Князя.
И замерла, наполовину натянув на себя рукав шубы. Это что, я с котом разговариваю так, будто он все понимает? Совсем уже крыша едет. Князь спрыгнул с печи, потерся боком об мою ногу и с гордо поднятым хвостом пошагал к миске.
На улице уже понемногу смеркалось, и я заторопилась: нужно было сходить к старосте и сообщить сведения об особых приметах волколаков, что нашлись в бабкиной книге. Авось, это поможет освободить Тимофея, не вынуждая их с Пелагеей раскрывать свои отношения.
Можно было пойти сразу к Охотнику, но я почему-то побаивалась его пристального внимания. Тем более, котелок возвращать еще рано – щи-то не закончились.
Приду – еще тарелку наверну! Эх, со свежим хлебушком бы!.. Жаль, что Пелагея в последнее время постоянно чем-то расстроена и временно забросила свою выпечку.
Я хрустела снегом, чувствуя себя в безопасности: по улице еще вовсю ходили люди, а дети бегали из двора во двор, устраивая последний вечерний бой снежками. Правда, во второй половине дня ударил морозец, и сухой снег буквально рассыпался в маленьких руках. Ну да разве это для детворы проблема?
Кажется, тревожное оцепенение, охватившее нашу деревню после ранения Весеи, уже прошло.
- Добромир! – крикнула громко, когда на стук в дверь никто не отреагировал.
Неужели его нет дома? Но окна-то светятся.
- Чего тебе, Марьяна? – жена старосты, вся выпачканная в муке, выглянула в слегка приоткрывшуюся дверь. – Ежели мужа моего ищешь, то он на главную площадь пошел. Позвал кто-то его. Сказали – срочно!
Я кивнула и уже собиралась уходить, когда женщина окликнула меня:
- Пирожков с картошкой и грибами хочешь? Только напекла!
Видимо, вспомнила, что я ее старшей дочери помогла. Раньше-то она меня никогда не угощала.
- Хочу!
Кто же в здравом уме отказывается от пирожков? Тем более, с картошкой и грибами!
Получив на руки кулек с еще горячей ароматной выпечкой, я потопала в сторону площади. Конечно, проскочила шальная мыслишка отложить дело до завтра и пойти сразу домой. Заварить себе чаю, забраться с ногами на лавку около окошка и полакомиться еще теплыми пирожками… Вот только смогут ли спокойно спать этой ночью Пелагея и Тимофей?
Кулек я решительно сунула за пазуху, чтобы не мешал, и теперь он приятно согревал грудь и живот. А как пирожки восхитительно пахли! Я даже шаг ускорила, чтобы побыстрее разделаться с делами.
Уже на подходе к площади стало ясно: что-то произошло. Были слышны голоса, ржание лошадей и какой-то стук – будто что-то сколачивают.
А еще я слышала голос Охотника. Такой ни с чьим не спутаешь!
В груди заворочалась неясная тревога. Стук, голос Охотника, да еще и старосту из дома срочно вызвали… Неужели Тимофея казнить собираются?! Я перешла на бег, то и дело увязая в глубоком снегу. Все мои медленно текущие уютные мысли мгновенно выветрились. Какие там пирожки, когда решается судьба человека!