- Ты же не думаешь, что волколаки и их хозяйка или хозяин раскладывают тела обнаженных юных девиц на снегу просто для красоты?
Пришлось снова отрицательно качнуть головой. Нет, конечно, очевидно, что у всех этих убийств есть какая-то цель. Но какая?
Об этом я и спросила Охотника, пользуясь его временной откровенностью. Только ее время уже закончилось.
- Тебе лучше не знать.
Вот и весь сказ.
- Идем, Марьяна Михайловна, хватит с тебя сегодня потрясений. Нужно позвать старосту и душ восемь мужиков покрепче, чтобы унесли трупы с поляны, иначе их скоро начнет клевать воронье.
- А почему ты сразу их с собой не позвал? – удивилась я, внезапно осознав, что Охотник почему-то предпочел идти искать трупы со мной одной.
Тот посмотрел на меня, как на девчонку неразумную:
- Чтобы они все следы сразу затоптали?
И зашагал через сугробы – только поспевай! Что я, бежать за ним должна? Тоже мне, нашел соба…
Сзади громко каркнула ворона, захлопала крыльями. Я подскочила на месте и припустила по снегу как ошпаренная.
Глава 23. Любопытство - не порок
Охотник вел себя так, будто это он был старостой нашей деревни. Ничуть не сомневаясь в своем праве, мужчина отдавал приказы налево и направо: кому тела с поляны принести, кому их обмыть, кому Тимофея из-под стражи выпустить.
- Вот как хорошо получилось, – шепнула мне на ухо счастливая Пелагея, – и доказывать ничего не пришлось.
Правда, женщина тут же поняла, как неуместно выглядит ее радость со стороны. Потупилась, стерла с лица улыбку и, сжав на прощание мою ладонь, скрылась в толпе. Наверное, побежала своему возлюбленному пироги да булки сдобные печь.
Я не осуждала ее. У каждого внутри живет своя боль: большая, маленькая, хоть какая – но она всегда есть. Да и сочувствовать чужой беде искренне, от души, сложно. Вот сейчас люди на площади перешептываются, охают, причитают, волнуются. Но разве за умерших? Нет, первым делом за себя! Боятся, что с ними может то же самое произойти.
Оно ведь как в жизни: чужую боль острее всего ощущаешь, если когда-то пережил нечто подобное, и поэтому знаешь, что чувствует другой. Вот тогда и душа рвется, и сердце кровью обливается. Вдова всегда поймет горе другой вдовы, а счастливая жена будет в первую очередь за себя страх испытывать.
- Марьяна Михайловна, – разделавшись с указаниями, Ярослав повернулся ко мне, – идем, поговорить надобно.
Интересно, а мое согласие вообще требуется? Нет, я бы в любом случае не отказала должностному лицу, но хоть для вида-то спросить можно было?
С другой стороны площади помахала рукой Агнешка – как всегда яркая, словно птичка. Кафтан красный, с меховым подбоем, варежки белые, сапожки нарядные. Для кого это она так расстаралась? Уж не для Охотника ли?
Я в нерешительности переводила взгляд с него на подругу. Мужчина пока проявлял терпение, явно все-таки ожидая от меня какого-то ответа.
С Агнешкой поболтать хотелось очень, но и вызнать у Охотника его мысли насчет происходящего в деревне было необходимо. К тому же, он обещал рассказать мне про опознавательные признаки волколаков.
В конце концов, я решилась: попросив Ярослава подождать минутку, метнулась к Агнешке и быстро договорилась о встрече через пару часов. У меня дома. Подруга предлагала сходить пообедать в таверну, но, во-первых, я терпеть не могла пузатого трактирщика, во-вторых, тамошний суп вонял мокрыми тряпками и вызывал несварение желудка, а в-третьих, я хотела побеседовать с Агнешкой с глазу на глаз. И последнее было самым главным.
- Будь осторожна, – шепнула мне на прощание подруга, скосив глаза на ожидающего меня мужчину, – этот Охотник какой-то странный. Не нравится он мне.
Я улыбнулась:
- А я думала, наоборот – нравится.
- То было раньше, – буркнула Агнешка, – ну, до встречи! Принесу тебе какой-нибудь гостинчик от бабки. Они сегодня тесто на пироги поставила.
И упорхнула, только что крыльями не взмахнув.
Неужели Ярослав дал моей влюбчивой подруге от ворот поворот? Странно, девушка она видная, пригожая. Правда, Охотник не производил впечатление мужчины, волочащегося за каждой юбкой. А может, людям князя просто запрещено водить любовь, когда они на службе?
Взгляд сам собой упал на другого светловолосого парня, нашего местного повесу. Тот как раз подхватил мою подругу под белы рученьки и повел в сторону лавки. Небось, опять ленты ей покупать станет! На что уж наша Агнешка влюбчивая, но Лучезару уже с год только мозги пудрит. Никак он ее добиться не может, а ведь искренне считает себя первым красавцем на деревне! Да и многие девицы с ним в этом согласны.