Вот его брат – совсем другое дело. Тихомир – тихий, спокойный, надежный парень… Я хлопнула себя ладонью по лбу. Хотела ведь с ним поговорить осторожно! Волколак явно откуда-то знал, что Весея будет той ночью ждать гостя в сенях. И что дверь откроет, не поднимая шума, тоже знал. Выводы напрашивались сами собой. Или Тихомир – оборотень, или кому-то проговорился о предстоящем свидании. В первое я не верила, так что надо узнать – кому?
Сделав себе очередную зарубку в памяти, я поспешила через площадь к ожидающему меня Охотнику.
Допрос начался почти сразу:
- Давно с Агнешкой дружите?
- Да уж лет пять.
- Пять лет, значит… А до этого общались?
- Нет, в детстве мы не особо дружили, а потом она с матерью уехала в другую деревню жить. Как вернулась за бабкой ухаживать – так и подружились.
- Ничего необычного за ней не замечала?
Тут уж я не выдержала, вспылила. Даже остановилась, желая прояснить причину столь пристрастного отношения к моей единственной подруге.
- К чему все эти вопросы?
Ярослав, вопреки моим ожиданиям, даже не подумал замедлить шаг. Ответил прямо на ходу:
- Она кажется мне подозрительной. Как и другие девушки от двадцати до тридцати лет.
Мне пришлось забыть о гордости и чуть ли не бежать за ним, пытаясь нагнать: слишком уж важными были любые сведения о ведьмах. А Охотник, судя по всему, повидал их на своем веку немало.
Догнала еле-еле, отдышалась украдкой. Вот же журавль длинноногий! Когда снова смогла говорить, задала, наконец, главный вопрос:
- Почему именно такого возраста?
Мы уже подошли к временному жилищу Ярослава, и тот остановился на крыльце, тщательно отряхивая снег с сапог и тулупа.
- Тоже отряхнись, не тащи воду в дом.
Я поджала на секунду губы, но спорить не стала. Марьяна Михайловна умеет притвориться покладистой да послушной, коли ей это на пользу идет.
В избе мне дали новые указания:
- Садись. И не переживай, отвечу я на твои вопросы. Голодная?
Ярослав застучал чугунками, подкинул в печь дров, поставил на стол тарелки. Для обеда было рановато, но чего скрывать: не тот я человек, что от предложенной еды отказываться станет. Тем более, готовила для дорогого гостя жена старосты, а ее стряпней даже князя угостить было бы не стыдно.
- Перекусить не откажусь, – кивнула степенно, будто матрона какая, – но попозже. Так почему именно девушки от двадцати до тридцати?
Мужчина взглянул на меня укоризненно, но все-таки суету оставил и сел с другой стороны стола. Провел рукой по отскобленному дереву, стряхивая невидимые крошки, и внезапно выдал в сердцах:
- Ты прямо как репей, Марьяна Михайловна! Если прицепилась – легко не снимешь. Ну, слушай…
Глава 24. Зачем и почему
- …и я подозреваю, что у вас орудует если не та же самая ведьма, то ее последовательница. Еще мой отец – он, кстати, тоже Охотником у предыдущего князя служил – рассказывал мне про подобные случаи. Знаешь, для чего нужны все эти жертвы?
Я отрицательно покачала головой, боясь даже слово лишнее молвить. Пусть говорит, а я послушаю.
- Ведьма хочет вернуть себе юность.
Сказал – и смотрит этак внимательно, будто реакции какой-то ждет.
- Погоди, – я нахмурилась, внезапно нащупав несоответствие, – ты же сам сказал, что подозреваешь женщин от двадцати до тридцати. О каком возвращении юности тогда идет речь?..
- Хорошие вопросы задаешь, Марьяна Михайловна, правильные, – похвалил Ярослав. – Конечно, наша ведьма может оказаться и старше, только вряд ли: поняв, что могут быть вечно юными, они обычно уже не хотят стареть. Редко можно найти ведьму, что старше тридцати выглядит. Оно ведь как: молодость с помощью ритуала можно сколько угодно раз вернуть. Хоть каждый год его проводи, если девиц не жалко! Бывают редкие исключения, когда ведьма, уже испробовавшая этот страшный ритуал, отказывается от новых попыток, потому что хочет прожить свою земную жизнь так, как она была задумана богами. Чаще всего это те женщины, что любовь встретили да детей родили.
Ярослав замолчал, и я по замкнутому выражению лица поняла: больше ничего не скажет. Поднялась молча, сходила в сени, вымыла руки, вернулась и принялась нарезать круглый каравай. Наверняка поставленный в печь чугунок уже прогрелся, так что самое время поесть. Тем более, аромат по избе плыл такой восхитительный, что аж слюнки текли!
Ярослав наблюдал за моими перемещениями тоже молча. Когда я разложила мясное рагу по мискам, Охотник уже было взял ложку, но затем с досадой брякнул ей об стол: