- За Тихомира?
- А ты откуда знаешь? – женщина уставилась на меня удивленно, а потом хлопнула себя по бокам. – Встретила уже кого-то, да? В нашей Чаще новости быстрее лесного пожара разносятся!
Я кивнула, не желая объяснять, откуда знаю имя избранника Добромировой дочки. Значит, Весея все-таки сообщила своему возлюбленному о ребенке, а тот оказался достаточно благородным, чтобы прикрыть ее стыд. Главный вопрос: связан ли все-таки Тихомир с волколаками и ведьмой, ими управляющей? Наверняка Охотник уже что-то знает! А я, дурочка такая, разобиделась непонятно на что и ушла без ценных сведений. Подумаешь, подруга отвадить меня от понравившегося ей самой мужчины попыталась. Наверное, Мартыниха свои домыслы о моем к нему особом интересе уже по всей деревне разнесла. Правду сказала Пелагея: новости по деревне впереди ветра летят. Да, некрасиво это со стороны Агнешки, но, руку на сердце положа, разве я не переживу этого? Знаю ведь, какой у подруги влюбчивый характер.
А Ярослав так и вовсе не обязан передо мной отчитываться.
Пелагея что-то говорила, охая и ахая, но я снова перебила ее, потому что волновал меня вполне определенный вопрос:
- А что Митька?
- Да что Митька… Пьет в таверне! – махнула рукой женщина. – Она ведь еще и затяжелела от другого! Жалко парня, конечно, но он всегда знал, что Весеюшка его не любит.
Знал, не знал… Невеста, от другого беременная – это любому мужику обидно.
- Главное, чтобы бед не натворил, – покачала я головой.
- Ты бы сходила, посмотрела, а? – тут же зацепилась за мои слова женщина. – Наверняка ведь уже подрался с кем-нибудь!
Я снова покачала головой: не хочу. Нет у меня сейчас настроения ссадины да ушибы пьяных мужиков обрабатывать.
- И правда, чего это я? Ох, Марьяша, у тебя был такой тяжелый день! Слыхала, что ты вместе с Охотником была, – Пелагея понизила голос, – когда он тела Михайловых и их людей нашел.
- Была.
Увидев, что я не горю желанием распространяться о жуткой находке, женщина дальше расспрашивать не стала. И удерживать, когда я попрощалась и двинулась в сторону дома – тоже. Только крикнула вслед:
- Венчание завтра в церкви, после заутрени! Приходи, там вся деревня будет!
Я усмехнулась невесело: ну еще бы! Не каждый день староста беременную дочку со скандалом замуж выдает. Интересно, кто о ребенке проговорился?
Сходить бы к Добромиру, посмотреть, как он переносит новость о том, что его любимая дочка чуть в подоле не принесла... Да только не хочу. Вот не хочу – и все! Пусть сами разбираются, а я лучше к Князю под бочок – и спать. Рановато, конечно, но зато и встану с первыми петухами.
Я уже в красках представляла, как заберусь на теплые полати и обниму своего сонного любимца, когда мне в лицо прилетел снежок.
- Эй, мелкие! Вам что, делать нечего?! – старательно отплевываясь от снега, я пыталась разглядеть, кто из веселой детской компании меня так приголубил.
- Тетя Марьяна, я случайно! – виноватый детский голосок звучал вполне искренне.
Кинувшую снежок девочку, Улю, я знала хорошо – она жила через дом от меня со своим отцом. Рано овдовев, тот не отдал ребенка на воспитание бабкам и теткам, а старательно пестовал свою сиротку сам.
- Ничего страшного, – я улыбнулась, показывая, что не сержусь, – но вы лучше все-таки поиграйте в другую игру.
- Хорошо, тетя Марьяна! – грянул хор нестройных детских голосков.
Я открыла калитку, шагнула во двор и с ужасом поняла, что за всей этой дневной беготней совсем забыла о главном. Неизвестный, по какой-то причине не оставивший для меня своего послания утром, сделал это сейчас. Цифра три на моем крыльце алела свежей кровью.
- Почему я?.. – сил сделать хотя бы шаг просто не было.
Внезапно за забором послышались детский смех, визг и топот десятков ног. Водящий своим звонким голоском начал тараторить считалочку:
- Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать!
В этот момент во мне откуда-то возникла твердая уверенность: жертв будет пять! И последней стану я.
Глава 29. Новый жилец
- Почему не сказала?!
Я дернулась, запнулась о какую-то колдобину и неловко растянулась на снегу, чуть не наевшись ледяного крошева.
Меня подняли за шкирку, будто нашкодившего котенка, и поставили на ноги.
- Я спрашиваю: почему не сказала, что тебе оставляют послания?!
Охотник был зол, очень зол. Ни разу еще не видела его таким! Глазищи сверкают, рот сжат в тонкую линию, брови сведены на переносице. Высокий, страшный.
- Не знаю, – призналась честно, шмыгая носом. Сто лет не плакала, а тут уже третий раз за неделю слезы лью!