И Ярослав внезапно растерялся. Принялся меня поспешно отряхивать от снега:
- Ну, что ты! Не плачь, я тебя не обижу! Пойдем в дом, поговорим.
Я кивнула, продолжая всхлипывать, и позволила вести себя за руку, будто ребенка.
- Перешагни… – велел было Охотник, но, кинув на меня короткий оценивающий взгляд, передумал. – Держись крепче!
Схватил в охапку – и перенес через жуткую алую цифру.
Верхнюю одежду снимали в гробовом молчании, печь растапливали тоже. Вернее, я лично не растапливала, а только смотрела, как ловко Охотник закидывает в печь одно за другим сухие поленья.
- Кто тебе дрова запасает?
Странный вопрос.
- Нанимаю соседских мужиков.
- А бани давно нет?
- Давно.
В избе стало жарко, и меня внезапно разморило. Люблю, когда дома тепло, светло и… безопасно. В компании Охотника я почему-то ощущала особое спокойствие.
Проснулся Князь, и тут же рванул к гостю. Принялся тереться об его ноги, мурлыкать, хвост задирать.
- Чем кормишь кота? – Ярослав почесал предателя за ушком и обернулся ко мне.
- Творога могу дать.
- Неси.
Распоряжается, как у себя дома! Я тихонько фыркнула – громко просто не решилась – и послушно отправилась в сени за крынкой со свежим творогом. Подумав минутку, еще и ложку сметаны сверху добавила. Хоть Князь и предатель, но мой ведь, родной предатель!
- Ты сама, я так понимаю, еще не ужинала?
Я спохватилась: какой-никакой, а все ж гость! Надо бы угостить чем-то, а то нехорошо получается, не по-людски! Птицей метнулась к чайнику, сбегала к кадке за водой, поставила будущий чай греться на плиту, а пока чайник закипал, расставила на столе кружки. И уже в самом конце торжественно водрузила на стол блюдо с оставшимися пирогами и сладкими плюшками.
- Угощайся.
- Спасибо, – взял первую плюшку, понюхал с удовольствием, откусил сразу треть. – Кстати, щи вкусные были. Сама варила?
Кивнула сдержанно, будто и не рада похвале вовсе. Будто каждый день слышу, как мою стряпню вкусной называют. А сама еле сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Доброе слово – оно ведь и кошке приятно!
Ярослав доел первую булочку, потянулся за второй и внезапно ошарашил:
- Тебе нельзя жить одной. Кого ты можешь попросить на время переехать в твой дом?
- Никого, – я пожала плечами.
- А подругу какую-нибудь? Агнешку?
В груди противно заледенело.
- Она же казалась тебе подозрительной, разве нет?
- Верно.
И замолчал, о чем-то думая.
- Возлюбленного у тебя тоже нет?
- Нет.
- Ладно! – хлопнул рукой по столу. А потом встал и… ушел!
Я еще некоторое время недоуменно глядела на дверь, которая закрылась за рослым Охотником, а потом встала и начала собирать чашки. Что ж, зато в этот раз хоть притолоку лбом не задел.
Никуда не торопясь, я перемыла посуду, переоделась в ночную рубашку и забралась в постель к Князю. Тот запрыгнул обратно на печь сразу после того, как прикончил целую миску творога со сметаной, и теперь упоенно умывался на моей подушке. Лапка левая, лапка правая, бок, мордочка…
- Двигайтесь, ваше превосходительство! – я осторожно, но настойчиво сместила кота в сторону, и собиралась уже задуть последнюю свечу, когда в дверь громко постучали. Пришлось слезать с полатей, закутываться в шаль и топать в сени. Голые ноги мгновенно замерзли.
- Кто там?
Ответили мне знакомым глубоким голосом:
- Открывай, Марьяна Михайловна!
Ну, открыла.
- Забыл чего-то?
- Нет, – Ярослав прошел в избу и кинул на лавку объемный мешок.
Я окончательно перестала понимать, что происходит.
- А это что?
- Вещи мои.
- Зачем?
- У тебя поживу временно.
И смотрит на меня так, будто я дурочка какая неразумная.
- Как это «поживу»?..
- Так и поживу. Я же сказал, что тебе опасно одной находиться. Родственников в наличии не имеется, возлюбленного тоже. Даже подруг, которым можно доверять, и тех нет.
Я аж задохнулась: ничего себе он режет правду-матку! Ярослав же, будто не замечая моего возмущения, продолжил:
- Агнешка не в счет. Во-первых, мы уже выяснили, что я ей не доверяю. Во-вторых, подруга ли она тебе на самом деле?
Много чего хотелось мне сказать на этот счет. Например, что я видела, как она из его дома сегодня выходила, и как улыбалась ему ласково, и как он удивился, увидев на пороге не ее, а меня, и как торопливо спрятал забытую подругой вещь за спину… Но почему-то показалось, что об увиденном лучше промолчать. Зато было кое-что, о чем я спросить не постеснялась:
- Ты понимаешь, что меня после такого сожительства никто замуж не возьмет? И так по деревне слухи всякие ползут!
Ярослав улыбнулся, будто я что-то смешное сказала.