- То есть ты и сегодня вернешься?
Рассердился.
- Марьяна, я не хочу одно и то же в третий раз повторять.
Мы скрестили взгляды. Минута прошла в напряженном молчании, другая.
- Сам ты осел! – воскликнула я, не выдержав. – Как есть, упрямый осел! Какое тебе дело, что со мной будет? Может, это вообще просто шутки такие. Если бы волколак хотел – он бы меня еще тогда, при первой встрече задрал!
- Или у него на тебя особые планы. – Ярослав снова был похож на того грозного великана, каким я увидела его в первый раз. – Я – княжеский Охотник, и знаю, что делаю. Это не первая ведьма, с которой меня жизнь сводит. И не первый волколак. А если не будешь мне перечить и палки в колеса вставлять, то и не последние.
Я опустила голову, принимая поражение. Он прав, как есть прав! Не станешь же объяснять постороннему мужчине, что всегда думала, будто слухи и домыслы тебя не волнуют, что семью и детей не хочешь, а внезапно оказалось, что все совсем наоборот?
Охотник будто прочел мои мысли:
- Не переживай, я огородами шел вечером и сейчас уйду незаметно. Никто и не узнает, что я у тебя ночую.
- Спасибо.
На том и попрощались. Ярослав погладил напоследок кота, кивнул мне, наказав быть осторожной, накинул кафтан – и растаял в сером предрассветном сумраке.
Глава 31. Венчание Весеи
На венчание Весеи и Тихомира собралась поглазеть вся деревня. Шутка ли! Староста дочку замуж выдает.
Пришли и солидные мужики, и прихорошившиеся по случаю бабы. Даже некоторые старики, сто лет не покидавшие печи, и те приковыляли, опираясь на кривые сучковатые палки! Вокруг взрослых крутились веселые стайки детворы. На площади звенел смех, раздавались громкие возгласы, звучал лай радостно бегающих за ребятней собак. От такой привычной суеты почему-то щемило в груди.
Взгляд сам собой цеплялся за праздничные наряды: красные, синие и зеленые кафтаны, отороченные мехом, яркие кожаные сапожки на каблучках, пышные юбки с вышитым по краю узором. Все постарались надеть на себя самое лучшее, даже вдовы нет-нет да и разбавили черный цвет чем-то ярким.
Я украдкой окинула придирчивым взором свою единственную нарядную юбку: край немного истрепался, кое-где виднелись пятнышки, которые уже давно перестали отстирываться, но в целом не так плохо, как могло бы быть. Нарядного кафтана у меня не имелось, поэтому и выбирать было не из чего – пришлось надевать шубу. Но зато я подпоясала ее красным кушаком, а на голову накинула бело-красный теплый платок, оставшийся у меня от бабки. Та хранила его как память о моей матери. Я же свою родительницу совсем не помнила, ведь день моего рождения стал днем ее смерти. Вот ведь как бывает: бабка Прасковья была повитухой и ведьмой, а родную дочь от смерти в родах спасти не сумела…
- Здравствуй, Марьяна, – Агнешка протиснулась сквозь плотную толпу и встала рядом как ни в чем не бывало, будто и не случилось вчера между нами никакой ссоры.
- Здравствуй.
Я всегда поражалась ее умению не принимать ничего близко к сердцу. Даже, наверное, завидовала немного.
Подруга окинула меня внимательным взглядом, тут же подметив и нахмуренные брови, и темные круги под глазами:
– Ты какая-то смурная да уставшая. Неужели опять не выспалась? Ой, смотри, сколько парней собралось! И все такие нарядные, краси-и-ивы-е-е-е!
Последнее Агнешка протянула с таким мечтательным выражением на лице, что мне стало не по себе. Сразу вспомнилось, как она вчера выпорхнула из дома Ярослава, и внутри заворочалась глухая обида. На подругу ли, или на Охотника – не знаю. Каждый из них предупреждал меня держаться от другого подальше, но при этом, оказывается, они тайно – от меня, в первую очередь! – виделись наедине.
Самого Охотника, кстати, на площади перед церковью было не видать – наверное, ему наши деревенские гуляния казались не особенно интересными. В городе-то, вестимо, князь праздники получше устраивает.
Пока Агнешка рассматривала толпу, я украдкой рассматривала ее, пытаясь разглядеть в ней хоть что-то, что указывало бы на ее возможную суть. Увы, тщетно. На лбу у ведьмы разве написано: «ведьма»?
Но чего у подруги не отнять, так это красоты. Она и сейчас выделялась из толпы своей яркой внешностью, которую, к тому же, умело подчеркивала: на шее красные бусы, им в тон подобраны сапожки, даже губы алой краской подведены! Я так не умею.
- Едет, едет! – по толпе пронесся возбужденный шепоток.