Вот, значит, куда спешила Агнешка! Хотела увидеться с Охотником. Неужели так соскучилась по новому возлюбленному?
Ярослав все еще ждал от меня ответа, а я просто не могла заставить себя заговорить с ним. Брови мужчины медленно поползли вверх, и ждал бы меня допрос с пристрастием, но, к счастью, именно этот момент выбрали молодые, чтобы покинуть церковь.
Изрядно поредевшая толпа загудела, вверх снова полетели шапки, а дети на радостях даже кинули в дружков жениха пару снежков и оторванных от забора сосулек. Лучезар, брат Тихомира, поймал летящую в него твердую льдинку и ловко отправил ее обратно. Наткнулся взглядом на меня, перевел его левее, будто разыскивая кого-то, заметил Ярослава и тут же недовольно поморщился.
Да, парень, у тебя появился соперник в борьбе за сердце и руку прекрасной Агнешки. Я даже на краткое мгновение ощутила сочувствие к Лучезару, но затем вспомнила, сколько девичьих сердец разбил этот красавчик-повеса, и жалость тут же улетучилась.
Добромир, передавший дочь в чужие руки, больше не плакал. Староста выглядел вполне довольным и явно намеревался незамедлительно приступить к обязанностям главы деревни. Во всяком случае, увидев стоящего рядом со мной Охотника, он довольно бодро начал пробираться в нашу сторону.
Пользуясь всеобщей суматохой и тем, что Ярослав на несколько мгновений отвлекся на Добромира, я потихоньку выскользнула из толпы. Будто рыбка из ладоней. На секунду остановилась, раздумывая, куда бы податься. Домой идти не хотелось – я почему-то была уверена, что Ярослав, обнаружив пропажу, обязательно заявится именно туда.
Зайти к Пелагее? Вроде, я видала ее на площади, среди толпы. Наверняка женщина пойдет по деревне с молодыми – она всегда любила погулять на праздниках.
Раньше я бы зашла за Агнешкой, и мы бы пошли, к примеру, в лавку. Она – смотреть новые ленты и яркие ткани, а я – покупать белое полотно для перевязок или пополнять запасы леденцов для малышни. Вот только нынешней мне эти походы казались чем-то давнишним, ненастоящим.
А еще после долгого пребывания на морозе очень хотелось выпить горяченького – чаю или, может, даже горячего взвару. Придется идти в таверну.
Вздохнув, я свернула на боковую улочку, соединявшую две главные деревенские дороги. В конце концов, горячий чай испортить невозможно, правда ведь?
Ох, как я ошибалась! Хозяин таверны, он же повар и виночерпий, умудрился испоганить даже самый обычный травяной отвар. Отпив пару глотков, я передернула плечами и отодвинула от себя кружку: решительно невозможно заставить себя пить подобное пойло! На языке стоял вкус прогорклого сена, и я задалась вопросом: сколько лет исполнилось заваренным в пузатом чайнике травам? Десять? Двадцать?
- Марьяна, ты чего лицо кривишь? Опять не по вкусу мое угощение?
В голосе Богучара, хозяина таверны, звучала неприкрытая злоба. Не знаю, за что невзлюбил меня он, но лично я терпеть его не могла сразу по нескольким причинам. Во-первых, еда в принадлежащем толстяку заведении была просто ужасной. Вместо того, чтобы поручить готовку какой-нибудь умелой бабе, этот упертый мужлан продолжал кормить гостей своего заведения какими-то помоями. Таверна держалась на плаву только по одной причине: она была единственной на все окрестные села и деревни. А, значит, только здесь могли остановиться на постой путники, с ранней весны до первого снега ездившие через нашу Чащу в ближайший город.
Во-вторых, Богучар был просто ужасно грубым и неприятным человеком. Его жена умерла в родах только потому, что этот откормленный свин пожалел денег на повитуху!
Конечно, я собиралась помочь юной Весне и без оплаты. Делать это пришлось бы скрытно, чтобы другие жители деревни не прознали о такой невиданной щедрости, но все же отказывать в помощи было не в моем обычае.
Только вот все планы разбились о чужую жадность и черствость. Трактирщик не соизволил откликнуться на мольбы несчастной женщины, оставив ее корчиться в муках рядом со старой глухонемой служанкой. Чем могла помочь эта старуха, ни разу не рожавшая сама?.. Весна угасла под утро, так и не сумев произвести на свет свое первое дитя.
- Раньше в поле рожали – и ничего! Значит, так Бог решил! – вот, что Богучар сказал мне на следующий день, когда тело его жены уже успело остыть.
От нахлынувших горьких воспоминаний в душе всколыхнулась прежняя неприязнь. Зачем я вообще сюда пришла? Ведь обещала же самой себе, что ноги моей здесь больше не будет! Горяченького ей захотелось, видите ли!
- Да, Богучар, не по вкусу! – я встала, кинула на стол мелкую монетку и уже было шагнула к дверям, когда те внезапно распахнулись.
В таверну ввалился совершенно пьяный Митька. Где только успел так набраться с утра пораньше?.. Пара-тройка завсегдатаев, потягивавших вонючую медовуху, радостно загудели, оживились в ожидании бесплатного угощения.