Перечить я не стала, тут же рванула из сеней на крыльцо, а затем и за калитку. Вслед мне несся горький плач Настасьи, до ужаса похожий на волчий вой.
Глава 36. Гришка
Ярослав нашелся далеко не сразу. Первым делом я побежала к таверне, но та оказалась закрыта: на двери замок, на окнах ставни.
- Небось, Охотника ишшешь? – прошамкала сидевшая на лавке у забора бабка, вся с ног до головы укутанная в шерстяные платки. Один крючковатый нос наружу торчит, да и от того только кончик!
Я подошла ближе.
- Да, ищу! Видали его, бабушка?
- Как же не видать, когда он тут цельное представление устроил! Богучара-то нашего как разукрасил, ирод! Живого места на ём не осталося!
Я хмыкнула довольно, и тут же спохватилась: некогда радоваться!
- А куда Охотник потом ушел, не знаете?
- Чаво не знаю, таво не знаю.
Поблагодарив бабку – не от всего сердца, скажу прямо, уж больно ее сочувствие к трактирщику мне не по нраву пришлось, – я снова отправилась на поиски Ярослава. Заглянула в гостевой дом, постучала во все окна и в двери, потом добежала до свой избы, и в конце концов была вынуждена присесть на крыльце, чтобы отдышаться и подумать: где же мне искать этого Охотника?
Может, он к старосте за списком пошел?
Я вскочила, уже намереваясь бежать к Добромиру домой, когда меня окликнул знакомый голос:
- Марьяна Михайловна, я тебя везде ищу, а ты, оказывается, здесь прохлаждаешься!
Смахнула с лица упавшую прядь волос, обернулась. Стоит, улыбается чего-то.
- Это я тебя везде ищу! – снова смахнула с лица выбившуюся прядь. Лезет в лицо и лезет! – Нам нужно срочно к мельничихе бежать, там…
- Погоди, – Охотник шагнул ко мне и, продолжая улыбаться, наклонился ближе. – Оригинальный у тебя раскрас. Я, конечно, слыхал, что девушки себе глаза и брови углем подводят, но чтобы все лицо…
Я ахнула. Совсем забыла про свои испачканные руки! Наверное, пока волосы с лица убирала, вся испачкалась.
Ярослав наклонился, подцепил целую ладонь снега – а руки-то у него большие, загребущие! – и начал осторожно смывать уголь с моего лица.
Холодно-то как, мамочки! Я чуть не взвизгнула.
- Стой смирно, – говорит. И продолжает улыбается этак довольно, будто не уголь с моего лица стирает, а с Агнешкой милуется. – Сейчас умою тебя, еще краше станешь. Вон как щеки порозовели!
Щеки-то порозовели, да только не от снега. Я вырвалась, шагнула назад, глянула строго, как умею:
- Некогда умываться! Кажется, нашелся наш волколак!
Охотник застыл на секунду, затем отряхнул с рук снег и велел:
- Веди!
Мне два раза повторять было не нужно. До дома мельничихи мы добежали минут за пять, и все это время я корила себя за вынужденное промедление. А вдруг с Добромиром что-нибудь случилось? Оставила его один на один с волколаком, подумать только!
Дверь в избу была распахнута настежь. На пороге, привалившись к притолоке, сидела Настасья. Пустые глаза женщины смотрели вдаль – то ли на маковку церкви, то ли на кружащую где-то за деревней стаю воронья. Она не сказала ни слова, когда мы с Охотником прошли мимо нее в дом.
Там картина была немногим лучше. Добромир сидел за столом, безвольно склонив голову на руки. Впервые я видела старосту таким потерянным.
А Гришка, виновник переполоха, лежал на полатях, связанный по рукам и ногам, и тихо стонал. Весь бледный, будто смерть, покрытый испариной, с ввалившимися щеками – а ведь еще с неделю назад выглядел вполне здоровым и крепким!
- Что с ним? – спросила я почему-то шепотом, усаживаясь на лавку рядом со старостой.
Охотник подошел к несчастному и присел перед ним на корточки. Посчитал пульс, приподнял верхнюю губу, прошелся длинными пальцами по волосам мужчины, и я увидела, как среди темных слипшихся прядей сверкнуло серебро.
Ярослав вздохнул длинно и присоединился к нам с Добромиром. Томить с ответом больше не стал:
- Да, он обращен. Но это не тот волколак, которого ты видела в деревне.
Я удивилась:
- Почему ты так думаешь?
- Этот только-только обращен. Думаю, он успел поучаствовать лишь в расправе над семьей купца. И потом, второй волколак должен быть в человеческом обличье существенно выше, если судить по размеру следов.
Гришка и правда был хоть и крепким мужчиной, но не очень высоким, с меня ростом.
- Что с ним дальше будет? – подал голос Добромир. Было видно, что он искренне переживает за мельничихина сына, да оно и понятно: отец Гришки и Тишки был в юности лучшим другом нашего старосты.