- Он явно обращен не по своей воле, так что пока просто посадим его под замок, чтобы на зов не откликался. Авось, выкарабкается, разорвет связь. В деревне есть подпол с крепкой дверью, на которую можно повесить амбарный замок?
- У нас есть подвал, где мы зерно храним, – Настасья стояла в дверях, держась за притолоку. Кажется, женщина думала, что ее сына просто-напросто убьют, и новость о том, что есть шанс его спасти, дала ей надежду.
- Подойдет. Ключ от замка должен быть только у меня, это ясно?
Ярослав смотрел так строго, что Настасья аж присела маленько.
- Конечно-конечно, я все понимаю! Спасибо вам, господин Охотник, я все сделаю, как вы скажете!
Когда мужчины перенесли Гришку в подвал и заперли его там на замок, предварительно развязав руки-ноги и оставив кувшин с водой да буханку хлеба, я внезапно поняла, какой вопрос все это время вертелся на языке:
- А где Тишка?
Глава 37. Новые подозреваемые
- Чего не знаю, того не знаю, – женщина поколебалась пару мгновений, но все-таки добавила, – он сейчас вообще редко дома бывает. К нам в деревню одна женщина летом переехала, вдова с ребенком. Марусей кличут. Ей уж лет под сорок, да и Тишке тоже, а гляди-ка: влюбился, словно юнец! Днюет и ночует под ее крылышком.
Я сразу поняла, о ком говорит Настасья. В Чаще была только одна приезжая, подходящая под описание – именно ее я видела на площади, когда Тимофея за волколака приняли и чуть не избили до полусметри. Неприятная женщина, надо сказать – до сих пор помню, с каким нездоровым воодушевлением она науськивала на бедного кузнеца мужиков.
- Такая полная, громкоголосая?
- Да, именно! – оживилась женщина, но тут же сникла. – Не нравится она мне. Зуб даю: приворожила эта Маруська моего Тишку!
Мы с Ярославом переглянулись.
- Староста мне про нее говорил, – вполголоса ответил Охотник на мой невысказанный вопрос, – я сходил познакомиться. Обычная скандалистка и сплетница. Из деревни своей уехала, потому что со всеми там перессорилась. Со счетов ее сбрасывать не будем, но чутье мне подсказывает: вряд ли она та, кого мы ищем.
Я кивнула. Княжескому Охотнику виднее. Хотя я бы ее первой подозревать стала, особенно учитывая, что волколаков было двое, и один из них оказался братом ее возлюбленного.
Дурно это все попахивает.
- Ладно, теть Насть, мы пойдем, – я помешкала секунду, но все же решилась на прощание обнять женщину. Она всегда была добра к окружающим, а сейчас ей самой было жизненно необходимо почувствовать чьи-то сочувствие и поддержку. – Добромир наверняка уже до дома дошел.
Староста оставил нас расспрашивать убитую горем мельничиху, а сам поспешил домой: хотел предупредить жену, что к обеду ожидаются гости. Мы, то есть: я и Ярослав.
Настасья кивнула, смахнув украдкой слезы.
Впереди меня ждала вкусная горячая еда, и я шла, чуть ли не подпрыгивая на ходу от нетерпения. Радовало и то, что одного волколака мы уже нашли и даже посадили под замок. Глядишь, скоро и второго поймаем. А там и ведьму!
- После старосты сразу иди домой. Ни к кому не заходи! – а вот Ярослава явно заботил отнюдь не предстоящий обед. Он вообще хотел сразу идти разыскивать Тишку, но Добромир пообещал отправить пару мальчишек, чтобы те осторожно разузнали, что, где и куда. – Хотя нет, лучше я тебя провожу.
Это решение явно принесло Охотнику облегчение, потому что складка между его бровей разгладилась. Недолго думая, я отстала на пару шагов, подцепила снег, слепила кое-как рассыпчатый снежок и запустила его вслед уходящему мужчине. Правда, в спину, как собиралась, я попасть не сумела, и комок снега угодил Охотнику чуть пониже поясницы. Вот же дылда долговязый! Далеко успел уйти, не докинешь нормально!
Меня начал разбирать смех, и я еле держалась, чтобы не рассмеяться в голос. Но когда Охотник, пораженный до глубины души моим коварством, обернулся, и я увидела его глаза, сдерживаться стало совершенно невозможно.
Давненько я так не хохотала! У меня болел живот, охрипло горло, из глаз текли слезы, а я все смеялась и никак не могла остановиться.
- Ясно, – вздохнул Ярослав, старательно пряча в уголках губ улыбку, – у кого-то истерика.
Может быть, он и был прав, но уж лучше так, чем рыдать в подушку от страха.
Когда я немного успокоилась, мы продолжили наш путь – благо, до дома старосты оставалось всего ничего. Пара домов – и мы на месте!
- Входите, гости дорогие! – жена Добромира встретила нас на пороге с улыбкой, забрала одежду и проводила в избу, будто мы и правда были «дорогими гостями». Я покосилась на Охотника: не по его ли душу столь радостный прием?