- Ты куда, дурная, босиком! Раздетая да по снегу!
А мне было все равно, что вокруг зима, метель и стужа. Хотелось выть от дикой боли, что разрывала мое сердце. Как надела шубу и сапоги – не помню. Охотник что-то еще говорил Добромиру, потом мне, но слов я не слышала. Думала лишь об одном: нужно увидеть подругу. Скорей, скорей!
В этот раз волколак выбрал поляну прямо за околицей.
Вокруг распластанного девичьего тела бестолково толпились деревенские мужики. Переминались с ноги на ногу, отводили стыдливо глаза, не желая смотреть на изломанную хрупкую фигурку. Сколько вокруг крови, боже мой! Снег был буквально пропитан ею, а в зимнем воздухе стоял густой и острый аромат железа и соли, заставляющий желудок сжиматься от мучительных спазмов.
Я не могла отвести взгляд от знакомых глаз, слепо устремленных в небо, от бледных губ, на которых совсем не осталось красной краски, а особенно – от ярко-алых бус, рассыпанных по кипенно-белому снегу.
- Агнешка!
Рванулась к подруге, но дойти не сумела. Мир вокруг меня закрутился душной воронкой, и я впервые в жизни упала в обморок.
А очнулась от мерного покачивания: кто-то бережно нес меня на руках. В голове было мутно, во рту стояла неприятная горечь. Я сглотнула вязкую слюну. Лучше не стало, но зато ум немного прояснился.
- Агнешка! – осознание произошедшего накрыло меня огромной волной, и я буквально захлебнулась в нем. – Мне надо к ней! Отпусти!
Я затрепыхалась, пытаясь вырваться из объятий мужчины, но тот только крепче прижал меня к себе. Ударила его по груди:
- Может, еще получится ей помочь! Я могу, я умею!
- Марьяна, она мертва. Ты ничем ей не поможешь.
Сказал – как отрезал. Будто нож в сердце вонзил!
Ярослав донес меня до самого дома, снял шубу и сапоги, будто с ребенка малого, а затем усадил на лавку и занялся чаем. Все это время в моей голове вертелась одна и та же мысль:
- Это я виновата.
- Что? – обернулся ко мне, держа в руках чашку и блюдце.
- Это я виновата! Отпустила ее в таком состоянии одну! – меня душили рыдания. – Я не волновалась за Агнешку, потому что где-то в глубине души считала, что она и есть ведьма! А она… а ее… уби-ли-и-и!
Я закрыла лицо руками и горько заплакала. Слезы все лились и лились, а с ними уходила и надежда. Агнешка мертва. Это не сон, не выдумка. Теперь я буду с этим жить.
- Хватит!
Резкий окрик заставил меня вздрогнуть, но зато привел в чувство.
Ярослав аккуратно поставил чашку с блюдцем на стол и присел передо мной на корточки. Секунда промедления – и вот уже мои оледеневшие пальцы греются в его больших ладонях.
- Марьяна, послушай, что я скажу. Это очень важно.
Кивнула зачарованно, будто кролик, глядя в глаза Охотника. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку и родинку.
- Твоей вины здесь нет. Подругу еще успеешь оплакать, а пока… Нам нужно понять, зачем Агнешка покинула дом. Кому, кроме тебя, она доверяла настолько, что могла уйти за ним в ночь?
Глава 41. У страха глаза велики
Хотелось крикнуть: «Тебе!». Но я сдержала отчаянно рвущиеся изнутри слова. Сейчас ни в коем случае нельзя совершать необдуманных поступков.
В голове, постепенно затихая, звучали слова Агнешки: «В огонь и в воду за ним пойду… В огонь и в воду за ним… В огонь и в воду…».
Ярослав мое молчание расценил по-своему.
- Ладно, посиди здесь, приди немного в себя. Я скоро вернусь. Ни шагу за порог и никому не открывать!
Как только хлопнула дверь, я метнулась в сени и заперлась на засов. Никому не открою, даже Охотнику. Особенно ему!
Мне нужно было все хорошенько обдумать. Агнешка, конечно, была девушкой ветреной, но не настолько, чтобы рисковать собой в такое опасное время. К местному парню она бы в жизни ночью на свидание не побежала, но вот к княжескому Охотнику, в которого была влюблена… Ярослав ведь как раз выходил вчера вечером, и возвращения его я не видела, уснула быстро. Предположим, он ходил к Агнешке, чтобы выяснить отношения: все-таки подруга, получается, застукала своего возлюбленного в весьма пикантной ситуации, когда он к другой девушке в дом на ночь глядя заявился.
К нему бы Агнешка вышла, если бы он попросил? В глубине души я знала ответ. Да, вышла бы.
А вот я – не выйду. Кто бы ни пришел! Закроюсь в своем доме и не буду наружу носа казать целую неделю, пока день зимнего солнцестояния не пройдет. Охотник ведь, кажется, упоминал, что ведьме ритуал до этого срока окончить нужно? Вот пусть и заканчивает, только без моего участия. Малодушно ли? Да. Но обо мне позаботиться больше некому.