- Ты должна прийти! – голос Меланьи по-старчески дрожал, но в словах ощущался какой-то скрытый жар. – Агнешка считала тебя своей единственной подругой!
Что я могла ответить умирающей, которая просила прийти на похороны некогда самого близкого мне человека?
- Хорошо. Я приду.
Глава 44. Мир!
- Зачем пообещала? Не хочешь ведь идти! – Охотник пристроился сбоку, и даже попытался подстроиться под мой шаг. Хмыкнула: тяжеловато, должно быть, семенить с такими-то длинными ногами!
- Не хочу, – подтвердила, – я и сюда идти не хотела.
Намек был прозрачен, и Ярослав на время умолк.
Я смотрела на дорогу, на крыши домов, и удивлялась: куда подевалась зима? Снег таял на солнце, с карнизов срывались тяжелые капли, на деревьях щебетали невесть откуда взявшиеся птицы. Даже ветры, что гладили лицо, были не по-зимнему теплыми и ласковыми! Будто бы весна уже идет. А ведь на дворе только середина декабря! Еще ударит морозами январь, закружат, завьюжат февральские метели.
- Марьяна, – снова подал голос Охотник, оглядываясь на следовавших чуть поодаль мужиков и старосту, – скажи, чем я тебя обидел?
И настолько горько мне стало от этого вопроса, что я потеряла всякую бдительность.
- Хочешь знать, почему в дом не пускаю? – я так резко остановилась и развернулась, что юбка хлестнула меня по ногам.
Добромир и остальные сопровождающие были увлечены разговором – по-видимому, очень важным, – поэтому остановке не удивились. Просто скучковались, время от времени поглядывая, не пустилась ли я снова в путь, и продолжили свою занимательную беседу.
- Хочу, – нахмурился Охотник.
- Потому что ты мне лжешь! Я знаю, что Агнешка к тебе ходила. Знаю, что она в тебя влюблена была. И след от ее поцелуя на твоей щеке видела. Будешь отрицать?
- Первое отрицать не стану, – согласился Ярослав, – насчет второго не знаю, а вот третьего не было никогда!
Усмехнулась зло:
- А алая краска на твоей щеке откуда взялась?
- Да откуда угодно. Я кроме черных, еще и красные чернила использую.
Смотрит открыто, глаз не отводит. Я внезапно смутилась: допрашиваю самого княжеского Охотника! Но следующий вопрос все же задала, пользуясь его временной откровенностью:
- А приходила она к тебе зачем?
- Принесла кое-что. Я забирать не хотел, так она тайно оставила. Большего сейчас сказать не могу, извини.
Мысли разбегались потревоженными муравьями, и я потерла щеки варежками, пытаясь вернуть себе ясность ума.
- А уходил позавчера вечером куда? Только не говори, что просто прогуляться.
Этот вопрос, как и в прошлый раз, заставил Охотника на секунду отвести глаза. Опять врать станет!
Но Ярослав удивил.
Вздохнул тяжело, провел ладонью по лицу и, решив что-то для себя, снова твердо взглянул мне в глаза.
- По сути я тебе правду сказал. Мне нужно было прогуляться, подышать свежим воздухом, голову от всяких неуместных мыслей проветрить. Специально ждал, когда ты уснешь, чтобы дров не наломать. Больно по сердцу ты мне пришлась, Марьяна Михайловна.
Такого ответа я не ждала.
- К Агнешке не ходил? – спросила зачем-то, заливаясь жарким румянцем.
- Не ходил. Клянусь!
Я молчала. Слова – это только слова. Верить им или нет – решение самой принимать нужно. Я выбрала верить.
Дернула неловко плечом:
- Идем, до моего дома рукой подать.
- Неужели в гости приглашаешь? – шутки шутить изволит, а сам рад-радёхонек.
- Приглашаю!
До моей калитки мы дошли в уютном молчании. У забора Добромир, усмехнувшись в усы, попрощался.
- Дальше сам ее доведешь, Охотник. Поручаю нашу Марьяну твоим заботам! – староста внезапно посуровел. – Чтобы ни один волос с ее головы!..
Ярослав усмехнулся в ответ:
- Обижаешь, отец!
Князь встретил нас в сенях. Мелкий предатель никогда не слезал с печи ради меня, а тут на тебе: выбежал, хвост трубой, мурлычет, о ноги трется. Причем не о мои!
- И чем ты его только взял?
- Чует хорошего человека, – Охотник снял кафтан и сапоги, помог раздеться мне, а затем на ходу подхватил кота и шагнул в избу. Спохватилась:
- Осторож…
Но было поздно. Ярослав приложился лбом с таким стуком, что мне аж самой больно стало. Мужчина потер голову, глядя на притолоку с таким видом, будто та ему обиду смертную нанесла.
- У тебя в семье что, совсем высоких не было? Чего притолоки по лбу честных людей бьют!
- У меня была только бабка. Мы с ней обе невысокие, – пожала плечами я, – про остальных ничего сказать не могу.