Проснулась я совершенно разбитая.
Первым делом глянула на пол: нет ли там пауков или прочей нечисти? Но в привычной полутьме изба выглядела точно так же, как и всегда, и я, жмурясь и ойкая от утренней прохлады, бросилась к сундуку – искать новое платье. На прежнее мне даже смотреть не хотелось, слишком уж живо было воспоминание о десятках маленьких лапок, цепляющихся за мою юбку.
- Марьяна! – староста не церемонился, стучал от души. Такой грохот и мертвого разбудит! – Открывай, у нас беда!
Помня об осторожности, я выглянула в окно. Черный овечий тулуп Добромира с чьим-то еще перепутать было сложно, поэтому, не сомневаясь боле, я бросилась разгребать завал у двери.
- Сейчас! – крикнула, запыхавшись. – Что случилось-то? Новая жертва?
- Хуже! – заявил староста, заставив меня на мгновение остановиться.
Что может быть хуже новой жертвы?
Глава 47. Раненый
Староста еле поспевал за мной, но я не собиралась его ждать. А когда впереди показался знакомый флюгер, и вовсе припустила так, что Добромир остался далеко позади.
- Где он?!
Я влетела в просторную светлую избу, не снимая обуви и верхней одежды.
Евдокия глянула на меня с легкой укоризной, но промолчала.
А вот Охотник, несмотря на свое плачевное состояние, за словом в карман не полез:
- Зачем Марьяну позвали?! Я же говорю: ранение несерьезное, никто умирать не собирается! – Ярослав яростно сверкнул глазами на жену старосты и тут же перевел взгляд на вошедшего следом за мной в избу Добромира. – Неужели никто в этой деревне совсем не умеет слушать?!
Того не проняло. Мало ли наш староста недовольных его решениями на своем веку повидал? Вот и сейчас ответил спокойно и доброжелательно, будто блаженному:
- Если ты тут помрешь, Охотник, нас княжеские проверки замучают. Никакой жизни не будет! Марьяна, давай-ка, осмотри его рану.
- Мне уже наложили повязку! – Ярослав взъярился пуще прежнего.
Да-а-а, на умирающего он как-то не очень похож. А я-то себе уже надумала! Пока бежала, перед глазами вставали картины одна страшнее другой… Вот староста, нехороший человек, напугал так напугал!
Немного успокоившись, я с интересом продолжила наблюдать за перепалкой. Уж больно интересно стало, кто победит!
Спокойствию Добромира можно было только позавидовать. Ничуть не смущаясь, он ловко подтолкнул меня к постели раненого и с ласковой улыбкой объявил:
- Ну-ну, не серчай! Марьяна просто посмотрит.
- Только сначала разденусь и руки помою, раз тут никто умирать не собирается.
Решив подыграть старосте, я лукаво улыбнулась Ярославу, и тот внезапно расслабился, откинулся обратно на подушки и задрал покрытую бурыми пятнами рубашку, оголяя бок.
- Ладно, уговорили!
Увиденное мгновенно выветрило все мое только что обретенное самообладание, заставив сердце тревожно сжаться. Повреждения, нанесенные когтями оборотня, выглядели плохо, если не сказать – ужасно. Несмотря на то, что три глубоких пореза были, очевидно, свежими, их края уже успели набухнуть и сильно покраснеть. Скоро все это начнет нагнаиваться. Хотя чего удивительного? Наверняка в раны попала грязь.
Понадобилось несколько долгих минут, чтобы снова взять себя в руки. Хотя внешне мои чувства – во всяком случае, я на это надеюсь! – никак не проявлялись, мне самой нужна была холодная голова. Если Охотнику не помогу я, не поможет никто. Он, конечно, пока не чувствует опасности, как и все мужчины, особенно сильные и молодые – таким все кажется пустяком. Но если ничего не предпринять, скоро бок начнет болеть, а рана почернеет и начнет сочиться гноем, заставляя кусать руки и выть в подушку. И тогда он уже не сможет так хорохориться и распушать передо мной перья!
Я несколько раз тщательно промыла раны, смазала их собственноручно изготовленной мазью и прикрыла чистыми проглаженными тряпицами, замотав сверху широкой лентой ткани.
- Может, золой надо было посыпать? – встряла Евдокия, наблюдавшая за моими действиями из-за плеча Добромира. Староста качнул головой, давая жене молчаливое указание: не вмешиваться.