- Я готова! – объявила громко, привлекая внимание старосты и его жены.
- Марьяна, – придержал меня Добромир за локоток, когда мы удалились от гостевого дома на достаточное расстояние, – тут такое дело…
Каждый раз стесняется просить, а ведь столько лет знакомы! Улыбнулась, накрыла шершавую ладонь своей:
- Раз уж вы меня проводите, так и в гости зайдете, а бумага и перо в моем доме найдутся!
Добромир улыбнулся в ответ, но глаз улыбка не коснулась. Такой взгляд бывает у людей, которые смертельно устали.
- Одна надежда на тебя, Марьяна! Понимаю ведь: это и для тебя опасно. Узнает князь, что я читать и писать не умею – так с писаря тоже спросит. Но к кому еще за помощью обратиться, ежели в нашей Чаще только ты да приезжие купцы грамоте обучены? Тебя-то Прасковья с детства учила сей науке, а меня так и не сумела. Ну, не мое это!
- Пустое! Я за свои решения сама отвечать буду.
Улицы постепенно заполнялись людьми, и каждый прохожий норовил со старостой не просто поздороваться, а и поговорить. Со всех сторон сыпались вопросы: как прошло ночное дежурство, правда ли, что Охотник ранен, что Добромир теперь собирается делать и прочие вопросы.
Меня изрядно удивила Евдокия, взявшая почти весь удар на себя. Она так ловко переводила тему и отвечала настолько обтекаемо, что люди даже не замечали: ответов на свои вопросы они так и не получили!
- Хороша моя жена! – в этот раз улыбка старосты вышла настоящей, горделивой. – Ей бы в советниках князя ходить, а не борщи варить!
- Борщи варить мне нравится больше, – усмехнулась Евдокия, расправившись с очередным прохожим прямо у моей калитки, – заходить не стану, дел много. Вы уж тут сами справитесь!
И ушла.
- У тебя кот появился? – удивился Добромир, который в моей доме был в последний раз так давно, что и не упомнить. – Где только взяла, зима же!
- Агнешка, – голос подвел, но я продолжила, – Агнешка сказала, что он раньше в церкви жил. Наверное, его служка выгнал.
- Матвей? – староста вздохнул и потер лоб. – Знаю, он тебе не нравится, но его из города прислали, а к нашей церкви приставили указом самого князя.
Махнула рукой: ладно, мол, чего обсуждать.
- Чаю?
- Не откажусь! – кивнул староста, усаживаясь на лавку. Князь смотрел на гостя издалека, близко не подходил, но взъерошиваться и шипеть не торопился. – А за Охотника своего не переживай, Евдокия за ним присмотрит. Ежели хуже станет – мигом за тобой пошлем пару крепких мужиков, чтобы одна по деревне не ходила. Очень Ярослав за тебя переживает, Марьяна. Начинаю думать, что не только Весею, но и тебя замуж пристрою скоро!
- Что?.. – я чуть чайник с водой из рук не выронила. – Он не мой! Я же сказала, что мы просто…
Начать-то начала, но вот договаривать не стала. Зачем отрицать очевидное? В чувствах своих мне Охотник давеча признался, да и я к нему особое расположение испытываю.
Староста, видя мое смущение, продолжать не стал.
- Дело ваше, я лезть не стану. Давай-ка лучше список составим. Заодно бы, конечно, и письмо князю отправить, еще одного Охотника из города Ярославу в помощь выписать, но почтальон на этой неделе так и не приехал. И кто знает, приедет ли на следующей – похоже, молва о происходящем у нас уже пошла по соседним деревням. Если это так, почту у нас заберут еще нескоро. И в город никто не едет, с оказией не передать…
Со списком мы управились быстро – не так и много было в нашей деревне подобных семей. А вот имя моей бабки по молчаливому согласию в список вносить не стали. Она давно умерла, других родственников у нее не было, а про то, что меня «ведьмой» кликали, Ярослав и так знает.
Глава 49. Правда в лунном свете
После ухода старосты я буквально места себе не находила. Прошедшие дни измотали меня, измочалили, превратили в бледную тень самой себя. Стоило бы поспать, но я понимала, что заснуть в таком состоянии не получится. Хотелось куда-то бежать, что-то делать, хоть чем-то занять руки, а вместе с ними – и голову.
Начала было прибираться, но быстро бросила эту затею и принялась готовить – решила, что стоит побаловать раненого чем-нибудь вкусненьким. Помнится, ему понравились мои щи, вот их и сварю. В печке вовсю трещали дрова, в котелке варился бульон, и я достала доску, чтобы очистить и нарезать овощи: картошку, морковь, лук и капусту. Кочан был огромный, с голову взрослого мужчины, и я с трудом всадила в него нож, чтобы отрезать половину.