Ярослав колебался несколько долгих мгновений, а потом махнул рукой:
- Осматривай и уходи, пока белый день. Я с тобой на крыльце постою: увидим какого-нибудь знакомого мужика – попрошу его тебя проводить.
Кивнула коротко. Не стану же я навязываться, если меня гонят. Второй раз несу Охотнику щи – и второй раз меня не рады видеть.
Увы, и под повязкой меня не ждало ничего хорошего – рана выглядела еще хуже, чем утром.
- Болит? – я дотронулась кончиком пальца до припухшей кожи около самого глубокого пореза.
Ярослав задержал на мгновение дыхание, а потом выдохнул упрямо:
- Немного. Завтра рана будет выглядеть лучше, не переживай. Я крепкий, на мне все заживает как… как на собаке!
Завтра?! Вот это самоуверенность.
Я молча обработала рану и поменяла повязку, не показывая вида, как мне страшно. В голову лезли дурные мысли, жужжали назойливыми комарами. Чем еще я могу помочь? Да ничем! Вот была бы ведьмой…
Одернула себя: нет! Даже думать о таком нельзя!
Закончив с перевязкой, я тщательно вымыла в кадке руки, а когда вернулась из сеней, Охотник уже спал. Только, к сожалению, это был не спокойный сон, дарующий здоровье. Это была горячечная лихорадка. Как тут уйдешь от постели больного?
Я достала из сумки мешочки с лечебными травами и принялась готовить отвар по бабушкиному рецепту. Воспаление от него не уменьшится, зато боль утихнет.
Только вливать раз за разом лекарство в рот мужчины оказалось не просто сложно, а невозможно: тот бредил и отворачивался, не желая сделать даже одного глотка!
- Пей же! – в сердцах крикнула я наконец, почти отчаявшись. – Умереть хочешь?!
Не знаю, услышал ли он мои злые слова или просто так совпало, но глаза Охотник открыл. Обвел осоловевшим взглядом избу и спросил невпопад:
- Уже стемнело?
Я повернулась к окну вместе с ним. На небо давно вышла луна – круглая, желтая, она будто бы глядела прямо на нас. Надо же, полдня у постели больного провела – и даже не заметила!
Ярослав закрыл лицо руками и простонал:
- Марьяна, я же просил!..
Он хотел сказать что-то еще, но тут где-то за околицей завыл волк. Его вой подхватили деревенские собаки, а глаза Охотника внезапно налились желтизной.
Я вскрикнула, Ярослав дернулся от меня, и в свете луны в его слипшихся от пота пшеничных прядях блеснула одна серебряная.
Глава 50. Кто ты?
- Погоди! Марьяна!..
Охотник еще что-то кричал мне вслед, но я уже неслась по темной улице, освещенной полной луной. Оскальзывалась, падала в подтаявшую грязную жижу, в которую превратился еще недавно хрустевший под ногами снег, но упорно продолжала бежать. Скорее, скорее, домой!
В узкий переулок возле своего дома я влетела быстрокрылой птицей, но у калитки остановилась как вкопанная. На моем крыльце кто-то стоял! Высокая мужская фигура начала разворачиваться в мою сторону, и я снова понеслась, не чуя ног. Но куда, куда?! В голове мелькали даже не мысли, а так, одни обрывки. Дом старосты в другой стороне, незамеченной не доберусь, да и Охотник не дурак – поймет, что я туда в первую очередь побегу.
Ноги сами несли меня вперед, и довольно быстро я очутилась в конце своей улицы. Впереди показался знакомый темный дом. Тимофей! Он-то точно не волколак, да и оружие у кузнеца всегда имеется. Спасена!
Калитка открылась без труда, но, еще не войдя в нее, я уже знала: дом пуст. Пока судорожно стучала в дверь, то и дело оглядывалась: никто ли не идет по моим следам? Никто ли не открывает калитку за спиной?
Очень трудно терять надежду. Я опустила сжатую в кулак руку и прислонилась спиной к безмолвному дереву. Наверняка кузнец снова ночует у Пелагеи.
Но что же мне теперь делать? Сердце стучало как сумасшедшее, мысли начали путаться в голове. У меня никого нет, и нет никакой защиты от порождений дьявола.
Где-то недалеко завыла собака, а потом вдруг булькнула и резко замолчала. Волколак!
Всегда кичившаяся своим холодным разумом, в этот самый момент я разум потеряла. Взвизгнув, развернулась и бросилась куда глаза глядят, не различая дороги. Пришла в себя уже за околицей, на дороге, ведущей в соседнее село, а затем – и в город.
Разве пришло бы мне в голову бежать в ночной лес, если бы я хоть немного соображала? Самым правильным было бы закричать, привлекая внимание деревенских мужиков с факелами и вилами, и попробовать все-таки добежать до дома старосты.
Но теперь пути назад не было. Где-то за спиной хрустнула ветка, и я понеслась по лесной дороге будто кролик, убегающий от волка. Глупенькая жертва и безжалостный хищник. Наверное, именно так чувствует себя ушастый, когда ему в спину дышит сама Смерть.