Спустя какое-то время пришло осознание, что за моей спиной больше не раздается никаких звуков, указывающих на преследование, и страх начал понемногу отпускать меня. Я даже решила, что сумела сбежать. Но, увы, это было лишь самообманом.
Поляна, на которой убили семью купца Михайлова, осталась далеко позади, когда меня накрыла первая усталость. Кровь перестала кипеть в жилах от дикого страха, и тело тут же напомнило о своих потребностях. Всего минутка отдыха – нашептывал мне внутренний голос – и можно будет с новыми силами продолжить бег!
Но даже если бы я не позволила себе этой крохотной передышки, это меня не спасло бы. Темный силуэт огромного волколака вырос передо мной внезапно и совершенно бесшумно. Ярко-желтые глазищи, прямо как у моего Князя, огромные лапы, серо-коричневая шерсть, напоминающая пшеничные пряди волос. «Масть» осталась та же, только цвет глаз поменялся на волчий.
Неужели я правда думала, что смогу убежать? Какая глупость! Ярослав и в человечьем-то обличье смог бы без труда меня обогнать, а уж в звериной ипостаси и подавно…
Мысли текли непривычно медленно, будто вязкая патока из кувшина. Я замерла соляным столбом, не в силах ни вздохнуть глубоко, ни слово молвить.
А вот зрение, наоборот, обострилось, и я как-то особенно остро ощутила красоту окружающего пейзажа: здесь, в лесу, еще лежал чистый белый снег, вековые ели спускали вниз свои тяжелые, укрытые белым покрывалом ветви, будто кланяясь мне, и все это серебрила своим неярким волшебным светом полная луна. Круглая, словно начищенный таз, и дырчатая, будто головка сыра.
Вот здесь, в этом зимнем ночном безмолвии, я и встречу свою смерть.
Волколак наклонил голову набок, принюхался, но приближаться не торопился. Будто решал, сразу же убить меня или еще немного потомить в ожидании.
- Хватит!
Из-за дальней ели в небо прыснула целая стая ворон. Покружив в небе, птицы с громким карканьем спустились обратно на землю.
- Хочешь убить – убивай! Не надо стоять и смотреть, как я умираю от страха!
Я внезапно так разозлилась, что даже сделала шаг вперед.
Волколак мотнул головой и повторил мой шаг – только он шагнул не вперед, а назад, – и затем в один прыжок скрылся за ближайшей елью.
- Ч-что?..
Я повертела головой, не понимая, что происходит. Из-за ели вытянулась мужская рука.
- Дай мне свой головной платок!
Я продолжала молчать, даже не пытаясь выполнить просьбу, и в голосе Охотника прорезалось нетерпение:
- Ну же, Марьяна! Нам нужно поговорить.
В груди всколыхнулось раздражение.
- Для тебя я не Марьяна, а Марьяна Михай…
- Нет, – оборвал на полуслове, – ты для меня именно Марьяна. Если не дашь платок, выйду так.
Угроза подействовала: я лихорадочно развязала двойной узел на шее и с опаской вложила еще теплую ткань в вытянутую руку.
За елью послышался длинный вдох и затем тихое:
- Как же тяжело!..
- Ты что, нюхаешь мой платок?
Охотник вышел из-за дерева, и место возмущения заняло смущение. Сразу видно, что этот мужчина на печи не лежит! Я поспешно отвела взгляд: хоть некоторые части тела и были прикрыты моим платком, но все же показано оказалось слишком много.
- После оборота все чувства обострены до предела, а твой запах так мне нравится, что сдержаться было невозможно.
- Тебе не холодно? – спросила невпопад, следя взглядом за кружащим за дальней елью вороньем. И что их туда так манит?..
- Волчья кровь греет.
- Значит, про особые приметы волколаков ты узнал не из книг, – я перевела взгляд обратно на Охотника, стараясь смотреть ему только в лицо, но не заметить абсолютно гладкую кожу на боку было просто невозможно. – Куда делась твоя рана?!
- После оборота тело обновляется, поэтому большинство ран исчезает без следа. Очень удобно, знаешь ли! – усмехнулся мужчина. – Если бы деревенские мужики не нашли меня так быстро, я бы обернулся сразу после стычки с другим волколаком. А потом было уже поздно: у людей появились бы подозрения, если бы рана исчезла так быстро. Хотел завтра утром сказать, что рана за сутки затянулась, и я уже сам могу справиться с перевязками.
- Когда ведьма тебя поймала? Ты же не родился таким?
- Нет, не родился. Попался ведьме пару лет назад. Марьяна, давай уйдем отсюда и поговорим дома. В лесу ночью опасно, ты же знаешь.