Я поперхнулась возмущением:
- Опасно из-за тебя!
Охотник прикрыл на секунду глаза.
- Понимаю, ты думаешь, что я – тот самый волколак, который убивает местных девушек, но это не так. Ты же видела раны на моем боку. Кто, по-твоему, их нанес? Да, признаю, меня в свое время поймала другая ведьма и пыталась принудить совершать убийства, потому что ей показалось это забавным: Охотник сам охотится на мирных людей. Но, клянусь, я смог разорвать ту связь! На моей совести нет пятен.
Как же мне хотелось, чтобы эти слова были правдой! Но разум снова взял верх над чувствами, и я покачала головой:
- Я тебе не верю.
- Я мог бы убить тебя уже десять раз, но стою здесь и разговариваю с тобой.
На это возразить было нечего. В принципе, он прав: зачем разговаривать с жертвой, если можно просто ее убить и закончить ритуал?
Луну заволокли тучи, и я внезапно поняла, зачем.
- Потому что последняя жертва должна быть убита в полнолуние. Да, луна уже круглая, но главная ночь – завтра. Вот ты и заговариваешь мне зубы, пытаясь вновь втереться в доверие!
Последние слова я выкрикнула Охотнику буквально в лицо. Сегодня он меня не убьет, а все остальное уже не имеет значения.
В воздух снова поднялась стая воронья, и я, движимая наитием, зашагала в сторону дальней ели.
- Не ходи в лес! – Ярослав схватил меня за запястье, но получил в награду такой взгляд, что тут же отпустил мою руку, будто обжегшись.
Я слышала за спиной шаги и тяжелое дыхание, но ни разу не обернулась.
За дальней елью, где кружило воронье, лежало два трупа. Лошадь и человек. Время и теплая погода сделали свое дело: тела начинали источать неистовый смрад. Я задержала дыхание и присела на корточки возле человека. Темно-коричневый тулуп с черной меховой оторочкой, такая же шапка, старые валенки. И узловатые пальцы, которые после смерти стали еще уродливее.
Около лошади темнело два почтовых мешка, и я, ощущая, как внутри меня все покрывается инеем, медленно развязала веревку сначала на одном, потом на другом. Свое письмо узнала сразу: когда-то я купила белую бумагу именно для того, чтобы на ней писать письма в город, князю.
Бумажный лист выпал из внезапно ослабевших рук. Я встала и усилием воли заставила себя обернуться:
- Кто ты такой?
Глава 51. Стрела
- Это не то, чем кажется! Послушай…
Передо мной стоял мужчина, которому я еще сутки назад без страха доверила бы свою жизнь. Совершенно чужой мужчина, который ловко втерся ко мне в доверие, очаровал и усыпил мою бдительность непривычной для сироты заботой.
Что вообще я знаю о Ярославе? Что он княжеский Охотник? Так верительную грамоту своими глазами видел только Добромир, который… не умеет читать!
Я едва слышно застонала. Не удержалась: сделала шаг назад, а затем еще один. Бежать не собиралась – это было бессмысленно. Теперь, когда его ложь полностью раскрылась, Ярослав меня не отпустит. Боги, а ведь когда я попросила лже-Охотника показать мне бумагу от князя, он просто потряс перед моим лицом сложенным листком!
- Марьяна, стой, дай все объяснить! – Ярослав сделал шаг вперед, но наткнулся на мой взгляд и остановился. Неужели все еще надеется заговорить мне зубы?
- Не подходи! – голос сорвался на крик. – Я никогда не поверю волколаку!
Не знаю, чем бы все закончилось, но внезапно в воздухе раздался тонкий свист – и мимо меня пролетела стрела.
- Нет! – я закричала и бросилась… к осевшему наземь Охотнику. Стрела попала ему в бок – в тот же, на котором еще несколько часов назад были раны от когтей другого волколака. Хотя теперь я уже сомневалась в том, что он правда был, этот самый другой зверь. Может, Ярослав нанес себе эти раны сам? Вот только зачем?
В этот раз ранение было гораздо серьезнее – кажется, стрела прошила тело мужчины насквозь. Не задумываясь, зачем я это делаю, с трудом перевернула Охотника набок. Так и есть! Металлический наконечник прорвал кожу спины и вышел наружу. Мара-Морена, как это, должно быть, было больно! Во всяком случае, Ярослав не мучился долго: он потерял сознание почти сразу, и теперь лежал на снегу – обнаженный и распластанный, как и убитые девушки.
- Марьяна, ты цела?! – Лучезар бежал ко мне со стороны дороги огромными шагами, держа в одной руке лук, а в другой – несколько зайцев.
Лицо парня было бледным, и темные глаза на фоне белой кожи казались особенно глубокими и прекрасными. Испуган, но выстрел сделал меткий. Почему же я злюсь на него? Лучезар ведь спас меня!
- Что ты здесь делаешь? – я схватилась за оперенный конец стрелы и отломила его. Потом потянула за металлический наконечник и, стараясь не содрогаться от ужаса, вытянула древко из тела. Кровь тут же хлынула из раны, и я судорожно зажала ее голой рукой с одной стороны и своим же головным платком – с другой. Тот все равно давно уже ничего не прикрывал.