Как только я рассказала о произошедшем Добромиру, он сразу же развел бурную деятельность. Через полчаса перед домом старосты собралась целая дюжина крепких деревенских мужиков. Я разглядела среди них Авдея, отца Огняны, Тимофея, нашего несправедливо обвиненного кузнеца, новоиспеченного мужа Весеи – Тихомира. И даже Митьку, злого как черт, опухшего то ли от возлияний, то ли от драк.
Последние двое кидали друг на друга враждебные взгляды, но ссору затевать не спешили.
Какое я имею право останавливать их? Все эти мужчины кого-то потеряли или чуть не потеряли по вине волколака. И ведьмы… если он вообще была. Ведь в ее наличии меня убеждал именно Охотник.
- Я тоже пойду, – Лучезар выступил из-за моей спины и встал рядом с братом. Тихомир кинул на него благодарный взгляд и, не сдерживая силушки, похлопал по спине.
Добромир обвел взглядом разношерстную толпу:
- Все готовы?
Мужики закричали и подняли над головой вилы, всем своим видом показывая: да, они готовы идти убивать зверя.
- Марьяна, ты остаешься, – схватил меня за руку Добромир, когда я шагнула было за удаляющейся в сторону леса толпой. Вел охотников Лучезар – он один знал место, где мы оставили Ярослава.
- Я хочу его увидеть.
- Живым не увидишь в любом случае, – с сочувствием покачал головой староста, – иди лучше в дом, Евдокия тебя завтраком накормит.
- Я не голодна.
Добромир был прав: незачем мне идти в лес. Лучше отправиться домой, лечь на постель прямо в одежде, нарыдаться вдоволь и уснуть глубоким, дарующим полное беспамятство сном.
Так я и сделала. Разве у меня был выбор?..
Солнце уже клонилось к горизонту, когда я, наконец, сумела вырваться из липкого, жаркого марева сна. Мое платье насквозь промокло от пота, а во рту пересохло так, что было больно глотать. Я спустила на пол одну ногу, затем другую. Смахнула растрепавшуюся косу за спину, оправила задравшуюся юбку и поплелась в сени. Нога за ногу, нога за ногу. Если бы мне не хотелось пить так сильно, я бы осталась в постели еще на день. А может, и на два. Или на десять – какая теперь разница? Все, кого я любила, рано или поздно покидали меня. Бабушка, Агнешка, Охотник. Стоило бы уже привыкнуть к этому и перестать привязываться к людям.
Но почему жизнь так несправедлива ко мне?!
Ковш для воды выпал из непослушных рук, и я начала зачерпывать воду ладонями прямо из кадки. Пила, поперхиваясь и кашляя, и не могла остановиться. Внутри было жарко и маетно, грудь жгло изнутри странным огнем.
Князь жалобно мяукнул и потерся о мои ноги, напоминая, что в этом мире у меня еще есть живая душа, о которой нужно заботиться. Я ласково провела ладонью по спине кота, и тот выгнул хребет, с благодарностью принимая нехитрую ласку.
- Мы в ответе за тех, кого приручили, – всплыла в голове любимая бабкина присказка. Вот только говорила она это про нашу единственную вредную козу, что страсть как любила подкараулить меня около ограды и поддеть сзади рогами. Маленькая я мечтала, чтобы Симку – так звали вредную животину – ухватил за бочок и утащил в лес волчок. Но волки почему-то брезговали нашей старой жилистой козой и никак не хотели избавить пятилетнюю Марьяну от пугающего рогатого соседства. Правда, козий сыр я страсть как любила, и это несколько примиряло меня с обстоятельствами.
Наша Симка умерла от старости в своем теплом козлятнике, под конец жизни уже почти не давая молока. Вот какой ведьмой была моя бабка – доброй, понимающей, великодушной. Даже козе – и той дала помереть спокойно. Такой уход из жизни – это награда, которая редко выпадает не только животным, но и людям. Несчастным девушкам из нашей деревни ее не досталось. И моему Охотнику – тоже…
Я плакала о других, не подозревая, как близко ко мне самой подобралась Смерть.
Глава 53. Размышления
Чашка с чаем скорее обжигала ледяные пальцы, чем грела их, но я этого не замечала.
Я прокручивала в голове события прошедших недель, вновь и вновь возвращаясь к одним и тем же воспоминаниям.
По всему выходило, что Охотник вполне мог оказаться тем самым волколаком. Его зверь был крупным, под стать хозяину, и масть – пегая, светло-серая, – тоже подходила. Я пыталась мысленно сравнить двух волков, которых видела, но здесь была загвоздка: один встретился мне утром, когда солнце уже взошло, а второй – в темноте, почти ночью. К тому же, морда первого зверя была окровавлена и оскалена, а второй выглядел совершенно обычно. Как тут сравнишь? Память услужливо дорисовывала детали, которых могло и не быть.