— О каком удовольствии ты говоришь? — спросила я, скривившись. — Ты же видишь, что происходит. Как она могла позволить ему такое?
У Джендара вытянулся зрачок, и хищная, даже пошлая улыбка появилась на его лице.
— Обещаю, что покажу тебе, как оральные ласки могут быть приятны и для того, кто их дарит, и для того, кто их получает, — произнёс Джен хриплым голосом и посмотрел на меня так многозначительно, что пробежавшие по моему телу мурашки, сосредоточились на моих сосках, превращая их в упругие горошины.
— Может, мы всё же пойдём спасать девушек, пока твой брат... Кхм, кхм. Занят?
Джендар ещё некоторое время пристально смотрел на меня своими жёлтыми глазами, особенно внимательно изучая мои губы, которые я покусывала от волнения. Затем он глубоко вздохнул, и мы продолжили наш путь.
10
Некоторое время мы продолжали осторожно передвигаться в абсолютной тишине, но, поборов своё смущение и порочные мысли о том, что сказал мне Джен, всё же решила первая нарушить молчание.
— Джендар, скажи, а зачем вы воруете женщин? Я имею в виду всех панголинов, — исправилась я.
— Скажи, Эмилия, а многих ли ящеров женского пола ты видела? — приподняв свою бровь, спросил он.
— Пока ни одной, — растерянно ответила я, — но я в вашем мире всего ничего, и ещё толком ничего не успела увидеть, — в своё оправдание добавила я.
— Могу тебя заверить, их просто нет. — сказал он, и между нами снова возникло молчание.
— Почему? — всё же спросила я.
— Потому что от панголина могут родиться лишь мальчики, и либо ему повезёт, и он родится чистокровным панголином, и его оставят и будут растить из него будущего воина, либо он родится элпангом и будет изгнан, как ненужный хлам.
— Хлам! — воскликнула я через чур громко, и Джен шикнул на меня, зажав рот и прислушиваясь. Удостоверившись, что нас никто не услышал, убрал руку от моего рта. — Хлам? — шёпотом повторила я. — Как можно говорить такое про собственного ребенка?
Джендар на мои слова только усмехнулся.
— О чем ты говоришь, Эмилия, если даже наш отец отправил нас с Саркосом на воспитание в общую казарму. Мы не только не знали материнской любви и заботы, но даже не знали, кто эти женщины. Да, да, ты не расслышала. У нас с Саркосом разные матери. Как ты заметила, женщины нас не балуют и либо только за деньги вступают с нами в близость, либо по принуждению, что последнее более развито у нас. Панголины не церемонятся и просто воруют эльфиек. У элпангов, кстати, та же проблема с женщинами, только они их не воруют, а пытаются привлечь их своими землями и деньгами. Все же они больше схожи с эльфами.
От переизбытка эмоций и гнева я остановилась, сверкая алыми глазами и сжимая кулаки. Подняла свой взгляд, чтобы заглянуть в глаза Джендара.
— Знай, я не отдам нашего сына, даже если он родится, как ты выразился, «чистокровным панголином», — ткнула ему пальчиком в грудь.
Глаза Джена вспыхнули в темноте коридора, он перехватил мою руку и, прижав ее к своим губам, сказал:
— Я так счастлив, что ты уже задумываешься о наших детях.
Отведя смущённо взгляд от двусмысленного намёка, вспоминая, каким образом они появляются, я забрала свою ладонь, и мы пошли дальше по коридору. Еще спустя минут десять мы дошли до нужной нам двери. Джендар еще раз проверил, что это именно те покои, которые нам нужны, и что в них никого нет, кроме наших пленниц. Осторожно открыли потайную дверь, которая была совсем небольшого размера, отчего Джену пришлось пригнуться, вошли в комнату, которая была даже меньше камеры, в которой мы находились. Каменные стены и ничем не прикрытый пол, две деревянные широкие лавки, видимо служившие пленницам кроватями, табурет с пустыми мисками и кувшин с водой, в углу стояло металлическое ведро для справления нужды, от которого в комнате царил соответствующий запах. Две девушки испуганно сидели, обнявшись в углу, смотря на Джена испуганными и заплаканными глазами. Их ноги были скованны цепями, которые явно уже натерли их нежную кожу.