— Этих сразу к Саркосу, — Гиб достал длинный и острый кинжал и разрезал верёвки, связывающие меня с двумя девушками. — А тебя я обещал перевоспитать, кажется, — приблизившись к моему лицу, скрипучим голосом сказал он.
— Давай быстрее, а то твоя вонь, которая исходит из твоей пасти, сейчас убьёт меня сама, — поморщилась я от противного запаха ящера.
— Ах ты ж тварь, — зарычал Гиб и приставил к моему виску лезвие кинжала, но его успел остановить Марак, тот ящер, который нашёл меня.
— Гиб, остановись. Она пригодится для Саркоса. Не порти её чудное личико, лучше отведи её на денёк за решётку к ребяткам. После такого она будет ползать у нас в ногах, только чтобы мы забрали её оттуда, — усмехнулся своим словам Марак и повёл девушек направо по коридору.
4
— Что же ты сама напросилась. Жду не дождусь увидеть тебя завтра, ползающую передо мной, если, конечно, ребятки оставят тебя в живых, — усмехнулся ящер и потянул меня за все еще связанные руки за собой прямо по коридору, спускаясь еще ниже по лестнице.
Зловонный запах усилился, так что начали щипать глаза. Факелы всё реже нам попадались на пути, но мой конвоир продолжал петлять по коридорам подземелья. Наконец, мы остановились, и передо мной открылась мощная деревянная дверь с массивной кованной круглой ручкой. Темница, а это была именно она, была большой, с левой стороны находился проход, а с правой — решетчатая стена, за которой находились я даже не смогла сразу разглядеть, кто именно, потому что их было так много. Но то, что это были мужчины, было видно сразу. Их шёпот разносился по всему помещению, отражаясь от стен: «Женщина! Женщина! Какая хорошенькая! Давай же нам её сюда!»
Пока мы шли по проходу, заметила, что комнаты отделяются друг от друга решетками.
Гиб подвел меня к самой последней камере и, разрезав веревки мне на руках, затолкал внутрь, закрывая дверь камеры за увесистый замок.
— Наслаждайся приятной ночью, — сказал он и загоготал. — Развлекайтесь, отребье, я сегодня добрый. Видите, какую красотку вам привёл. Смотрите мне, чтобы оставили мне ее живой и лицо не трогать, а то с самих шкуру сниму.
— Эй, а нам? — стали возражать мужчины из соседних камер. — Мы тоже женщину хотим.
Гиб, рассердившись на дерзость пленников, достал хлыст, висевший у него на поясе, и сделал им резкий взмах перед лицом мужчины, который высунулся из-за решётки.
— Обойдётесь. Я приду завтра утром. Пока, — сказал он, довольно виляя из стороны в сторону своим шипастым хвостом, захлопывая за собой дверь.
Я, безуспешно подёргав дверь и сравнив свою руку с толщиной прута в решётки, безутешно простонала.
— Ох, какой голосок, вы слышали, — сказал кто-то за моей спиной, приближаясь.
Я резко развернулась и оглядела камеру, в которую меня посадили. Со мной в камере находились пятнадцать существ. Пять из них выглядели как обычные люди, только с удлинёнными ушами. Семеро выглядели чем-то между панголинами и этими ушастиками, трое были прикованы цепями к каменной стене, и за спинами тех, что сейчас подходили ко мне, я не могла их разглядеть.
— Ну что, красавица, развлечёмся, — сплюнув слюну, один из мужчин с ушами стал снимать с себя и так порванную рубашку.
Несколько мужчин, окружавших меня, повторили его действия, жадно рассматривая моё тело. И вот один из них, который был похож на ящера, схватил меня и, прижав к себе, провёл языком по моей шее.
— От тебя исходит такой аромат! — вдохнул он носом мой запах. — Словно цветок азалии — такая хрупкая и женственная, в то же время в тебе чувствуется дикая страсть.
— Да ты романтик, — подметила я.
— Да, одна из моих бывших подружек сказала, что женщины любят ушами.
— Не трогайте девушку, — прокричал кто-то за спинами мужчин.
— Заткнись, Лазар, ты теперь не наш глава. Может, это моя последняя женщина. Дай насладиться по полной, — раздражённо сказал тот, что все еще придерживал меня к своему торсу.