— Да он и так по-честному. Честнее некуда, — пробормотал Виктор.
— А я считаю, Денис прав! — вдруг пискнула Ольга, и все посмотрели на нее с удивлением.
Чего это она? Сроду никому не возражала! И уж тем более Виктору! Нужен очень весомый резон, чтобы она решилась на подобную дерзость.
— А я считаю, Денис всегда прав! Он очень здраво мыслит! — с вызовом выкрикнул наш храбрый портняжка тоненьким голоском и отважно тряхнул головой.
Виктор взглянул на нее с неожиданно проклюнувшимся откровенным интересом. Я улыбнулся. Понятно. Ольга подлизывается к Денису. Мои старания не пропали даром. Она все-таки решила попросить у него с Натальей денег.
— Что ты предлагаешь? — спросила Ольгу Алена.
— Ехать в деревню и возвращать его обратно.
— А если не захочет?
— Тогда не возвращать.
— Поня-ятно… — задумчиво протянула Алена. — Очень здравая мысль. Но ехать все равно придется. Давайте, мальчики, седлайте коней.
Мы и оседлали. Алена села ко мне в машину на переднее сиденье. Виктор с Ольгой — к Денису и Наталье. И всю дорогу до деревни я чувствовал наше с Аленой совместное одиночество, но так и не ощутил совместную близость. Алена смотрела в окно и курила. Я люблю молчать в машине, поэтому ее молчание не было мне в тягость. Я просто хотел, чтобы оно, это молчание, было другим. Я хотел, чтобы мы молчали в унисон, а мы молчали вразнобой — каждый о своем. Алена щелчком выкидывала в окно окурок и тут же закуривала новую сигарету. Иногда она случайно касалась моей руки своей рукой, обнаженной и загорелой, но не замечала прикосновения.
Мы доехали быстро, меньше чем за два часа. Уже смеркалось, и, подъезжая, я подумал о том, что Женина избушка на краю деревеньки, со светящимися, как зерна сердолика, окнами и еще не повзрослевшими подсолнухами вдоль изгороди, выглядит как сказочный домик, умиротворенный, пряничный, растворенный в сладких запахах засыпающей земли. Женя сидела во дворе за колченогим столом, видимо, наспех сколоченным Гришей, и пила чай. Из открытого окна доносились глухие завывания. Гриша пел младенцу колыбельную.
Выйдя из машины, Алена двинулась к Жене, держась очень прямо, с напряженной спиной, сведя лопатки и откинув голову назад. Мы шли за ней. «Боже мой, как же она нервничает!» — думал я. Но Алена не нервничала. Я потом спрашивал ее, и она сказала — нет, даже не думала волноваться, просто решила довести дело до конца и готовилась к затяжному заунывному Гришиному блеянию. Она была уверена, что он не скажет ни «да», ни «нет», будет морочить ей голову, уходить от ответа, топтаться на месте, разведет жуткое болото из слов, слез, соплей и в конце концов убежит в дом и там запрется на замок, а то и залезет под кровать, чтобы никто его не трогал и ничего от него не требовал. Алена понимала, что решение принимать ей придется самой, и не возражала против такого расклада. Но прежде чем принять решение, следовало все же задать пару вопросов Грише. Хотя бы для приличия.
Мы подошли к Жене. Она продолжала пить чай, методично закладывая в рот малиновые мармеладины, которые в ее руках казались особенно липкими.
— Как ребенок? — спросила Наталья.
— Нормально, — ответила Женя.
— К врачу возили? — спросила Ольга.
— Зачем? — отозвалась Женя.
— Но как же… — начала было Ольга и тут же испуганно осеклась.
Я заметил, что Алена тяжело задышала. В лице ее появилось что-то нехорошее, жесткое, волчье. Губы искривила усмешка.
— Ах ты… — елейным голоском сказала она и положила ладонь на Женину голову. — Ах ты, тварь подзаборная! — Она схватила в горсть Женины волосы на затылке и резко дернула назад. Женина голова откинулась и стукнулась о спинку высокого стула, на котором она сидела. — Сука ты, милая моя, п…да рваная, — по-прежнему ласково продолжала Алена. Она все тянула и тянула Женю за волосы. А Женя все гнулась и гнулась назад. Стул закачался и уже готов был вместе с Женей опрокинуться на землю, но тут Алена резко отпустила Женины волосы, ту мотнуло вперед и впечатало лбом в столешницу. Чашка упала, и горячий чай тонкой струйкой потек в Женин открытый рот. — Вот и чайку попили, — удовлетворенно вздохнула Алена и села на соседний стул. — А теперь поговорим. Что ж ты делаешь, сука? Своего мужика нет, так ты на чужого упала?
Женя уже поднялась, оправилась, вытерла рот и теперь сидела, откинувшись на спинку стула и нагло улыбаясь Алене. На ее лбу красовалась багровая отметина от удара.