Впрочем, тут я погорячился. Ольгина жизнь кое-кому была нужна. И еще как! Но тогда я об этом не знал.
Итак, Женя намылилась в Москву. И вернулась. На электричке. Без холодильника, телевизора, далее по списку. Даже детскую кроватку пришлось оставить. По дороге Женю сильно тошнило. Так свидетельствовал Гриша, однако ему верить нельзя. Подразумевалось, что у Жени начался токсикоз. Хотя сроки раннего токсикоза уже прошли, а позднего еще не наступили. Так утверждали наши женщины, а им верить как раз очень даже можно. Я думаю, Женя просто-напросто притворялась.
Водворившись не то в Химках, не то в Мытищах, она быстро поняла, что жить без холодильника и прочих бытовых удобств невозможно. Опять же проблема с Гришей. В первый же вечер по приезде в Москву он ломанулся к Алене на ночевку и наткнулся на запертую дверь и новый замок. Гриша звонил, стучал, скребся, скулил. Результата — ноль. Алена не открыла. Тогда он поднялся на один лестничный пролет, как раз туда, где в маленькой нише между окном и стенкой не так давно укрывался я, и притулился на подоконнике, где его и застала Алена, когда утром уходила на работу. Увидела снизу знакомый ботинок, который висел в воздухе. Поднялась. На подоконнике, свернувшись калачиком, лежал Гриша. Одна нога свешивалась вниз. Алена постояла над ним, вздохнула и отправилась по своим делам, бросив это ископаемое на произвол судьбы.
Прошло еще дня два. Рано утром, часов в семь, нет, пожалуй, в начале восьмого, я услышал звонок в дверь. Выполз открывать. На пороге стоял Гриша.
— Ты не возражаешь, если я у тебя немножко поночую? — слабым голосом почти простонал он.
— Что ты у меня поделаешь?
— Поночую. Чуть-чуть. Недельку, может, две, — прошелестел Гриша. — Ты не беспокойся, я тихо. На диванчике на кухне.
— Ты бредишь?
Вместо ответа Гриша слабо повел рукой. Я выглянул. С соседней квартиры была сорвана печать. Бумага, которой опечатывают двери, висела клочками. Сама дверь стояла нараспашку. Я как был, в одних трусах, выскочил на лестничную клетку и бросился в Его квартиру. Там орудовала Женя. Когда я вбежал, она стояла на подоконнике и открывала окна.
— Ты что делаешь? — крикнул я. — Ты с ума сошла? Ты вообще… ты вообще понимаешь, что тебя в милицию могут забрать? — Подбежал к ней и схватил ее за руки.