— Ты доложил?
Я покачал головой.
— Они наблюдательные. И потом, дурак бы не заметил.
— Да, собственно, и никакого секрета нет! — хмыкнул Виктор. — Можно всем мирком да за свадебку.
XXII
В такси меня совсем развезло. Глаза слипались и уплывали внутрь головы. Мне казалось, что они похожи на яичные желтки, болтающиеся в каком-то мутном растворе. Я с трудом выбрался из машины, с трудом понял, сколько денег должен шоферу, с трудом поднялся к себе и не раздеваясь рухнул в постель. Когда утром я разлепил глаза, было уже одиннадцать. «Хорошо, что воскресенье», — вяло подумал я и опять провалился в сон. Через час меня разбудил телефонный звонок. Это был Денис. Он как-то странно похмыкивал в трубку.
— Говори толком, — сказал я. — Голова раскалывается.
Денис еще попыхтел и, как бы решившись, выпалил:
— Вчера ночью Наталья звонила Ольге. Рассказала о Викторе и Алене. — Он помолчал и обреченно добавил: — Я ее убил.
— Что?!! — Я вскочил с кровати. В мою голову как будто вогнали острый кол. — Что ты сказал?!!
— Я убил ее словом. Я сказал, что она… что она… в общем, женщине такое не говорят.
У меня подкосились ноги, я плюхнулся обратно на кровать и подумал, что после этой прелестной ночки и не менее прелестного утра будет странно, если у меня не отнимется на фиг какая-нибудь часть тела. Я попытался как можно глубже вздохнуть и тут почувствовал, как во мне прорезалась бешеная злоба.
— Какого черта?! — заорал я. — Какого черта ты мелешь?! Да что вы все, сговорились? Идиоты! Я… я сам вам шеи сверну! Оставьте меня в покое! Нет меня больше, ясно? Нет! Целуйтесь, трахайтесь, орите друг на друга, квартирами торгуйте, хлебайте свою… как ее… «Гугушу» с пивом! Я тут ни при чем! И нечего ко мне больше соваться! Ни одного хрена не пущу!
— Тише, тише, — примирительно сказал Денис. Он, видимо, после ночных приключений уже совершенно овладел собой. — Не кипятись, чайник. Все нормально. Все живы. Ну, извини, ляпнул не подумав.
Волна злобы отхлынула. Я сидел на кровати ослабевший, покрытый холодным потом и полностью несчастный. Хотя, спрашивается, с чего бы мне быть несчастным? Тут претендентов на то, чтобы чувствовать себя несчастными, и без меня хватает. Меня-то лично во всех этих запутанных отношениях волнует лишь один сюжет. И с тем я уже начинаю смиряться. Я потянулся за сигаретами, но пальцы так дрожали, что я не смог ухватить пачку.
— Ладно, рассказывай, — хрипло сказал я.
— Нечего рассказывать, — отозвался Денис. — Позвонила минут через пять, как я втащил Ольгу в дом, и вывалила ей всю кучу.
— И как Ольга?
— Спит. По-моему, она не очень врубилась. Ты же знаешь, в каком состоянии она вчера была. — Он помолчал. — А почему ты не спрашиваешь, как Наталья?
— Да хрен с ней, с твоей Натальей. Вот уж кто мне решительно неинтересен.
— А зря, — проговорил Денис каким-то странным голосом, как будто он чего-то не понимал.
— Ну, раз ты настаиваешь… Как там Наталья?
— Готовит завтрак.
— Так ты дома? Я думал, у Ольги.
— Я у Ольги, — еще более странным голосом сказал Денис.
— А как же…
— Не знаю. Не знаю. Ничего не могу понять. — Голос Дениса стал усталым и безразличным. — Сначала позвонила, потом пришла. Я ее убил… Прости. А теперь собирается кормить нас овсяной кашей.
— Подожди, подожди. — Я тоже перестал что-либо понимать. — Давай сначала. Она же уехала к родителям.
— Да никуда она не уехала. Сидела во дворе на лавочке, ждала, когда я выйду, чтобы ехать домой, и прекрасно видела, как я вытаскиваю от тебя Ольгу. А потом поймала машину и поехала за нами. Ты же знаешь Наталью.
— Знаю, — вяло пробормотал я, уже совсем ничего не соображая.
— А я, выходит, не знаю и не знал. Ладно, пока. Пора идти завтракать.
— Поздновато завтракаете, — сказал я и повесил трубку.
Благопристойность, благопристойность и еще раз благопристойность! Вот то единственное, что движет Натальей. Не было никакой безобразной сцены ночью, Денис не швырял ей в лицо «ненавижу», она не выбегала в слезах от меня, не караулила Дениса на лавочке, не вываливала на Ольгу кучу сплетен только для того, чтобы еще кто-то, кроме нее, знал, что его не любят. Просто с Ольгой случился небольшой припадок на нервной почве, и Наталья, как лучшая подруга, всю ночь успокаивала ее, кормила лекарствами, вместе с горячо любимым мужем оказывала неотложную помощь на дому и теперь чинно готовит завтрак у нее на кухне. Так это должно выглядеть. Или я совсем не знаю Наталью, как Денис, который с удивлением обнаружил нерасшифрованные иероглифы в натуре человека, с которым прожил двадцать лет и к которому, как выяснилось прошлой ночью, так нежно все эти годы относился. Денис был проще Натальи. В их танце вела именно она. И теперь ее коленца стали для него слишком затейливы.