Наталья захлопнула рот и схватилась за голую грудь. Горничная, которая в этот момент проходила по коридору, отшатнулась от нее, как от чумной.
Вот так примерно я это себе представляю.
Тут надо сказать, что действия Натальи меня и изумили, и восхитили одновременно. Ее логика была поистине иезуитской. Изощренная игра. Политика подтасовок и манипуляций. Вот как мне все это представлялось: Наталья не хочет давать Ольге денег, а Денис, напротив, хочет, но Наталья не собирается лично отказывать Ольге, ей неохота выглядеть дурно в чужих глазах, тогда она подставляет Дениса, который ни ухом ни рылом, Ольга, натурально, срывается и лепечет что-то нелицеприятное в адрес Дениса, что по-человечески понятно, и Наталья, улучив удобный момент, передает ее слова обратно Денису, опять же интерпретировав их в свою пользу. Что получается? Денис с Ольгой плохие, а Наталья, которая все это подстроила и всех спровоцировала, остается чистенькой. Здорово. Снимаю шляпу.
В тот же день Денис и Ольга уехали в город. Наталья притащилась через четыре дня, засела в своей норе и довольно долгое время не казала оттуда носа. Узнав о происшедшей рокировке, я поначалу страшно развеселился и пару раз попытался подколоть Дениса. Если честно, я не понимал, что он нашел в Ольге. Зачем она ему? Что между ними общего? Как он собирается с ней жить? Или не собирается, а все это так, шалости среднего возраста? Так что за моими подколками скрывался тайный умысел: я хотел выведать у Дениса его истинные чувства и намерения.
— Не понимаю, не понимаю, — как бы про себя, как бы в задумчивости пробормотал я за очередной кружечкой пива на Покровке. — И что это ты с цепи сорвался? Тебе что, домашненького захотелось?
Дениса так дернуло, что кружка под его локтем отлетела на другой край стола и пиво выплеснулось мне на колени. Он повернул ко мне застывшее лицо.
— Да, домашненького, — медленно произнес он. — Вот именно. Домашненького.
XXVII
А дело между тем двигалось в непредсказуемом направлении. Да нет, что это я? В очень даже предсказуемом. Заявилась Женя.
Она позвонила в мою дверь рано утром. Часов, что ли, в семь. Накануне вечером я после работы посещал Гришу, потом заезжал к Алене, застал там Виктора, страшно разозлился, как будто в его присутствии было для меня что-то неожиданное, с испорченным настроением поехал домой, проколол колесо, целый час ставил запаску, у подъезда вспомнил, что дома нечего жрать, развернулся, потащился в магазин, взял черствый батон и кусок колбасы, отстоял очередь в кассу, которая на мне сломалась, полчаса ждал, когда ее починят, бросил к чертовой матери батон и колбасу, с пустыми руками, голодный, добрался наконец до дома и как был, в одежде, рухнул в постель. Было это часа в два ночи. И вот — пожалуйста! — в семь утра звонок в дверь. Я сполз с кровати и с закрытыми глазами поплелся в прихожую. Тут бы мне спохватиться и задать себе вопрос: кто бы это мог быть? Но спросонья я совсем потерял бдительность, рывком распахнул дверь и практически упал в объятия Жени. А упав, мгновенно испугался, от испуга проснулся и как ужаленный отскочил назад. Однако Женя на меня не смотрела. Ей было не до меня и не до шалостей. Лицо ее было хмуро. Она выглядела озабоченной. Засаленный халат висел на ней мешком. Волосы торчали жирными клоками. Я подавил инстинктивное отвращение и вежливо поинтересовался, какого хрена ей надо в моей квартире в семь утра.
— Да ладно, — неприветливо пробурчала Женя. — Не строй из себя недотрогу. К тому же на тебя никто не претендует. Давай, это… пусть возвращается, так уж и быть.
— Кто? — помотав в смятении головой и решительно ничего не понимая, спросил я.
— Не прикидывайся! — раздраженно прикрикнула Женя. — Конь в пальто! Гриша ваш разлюбезный! Пусть возвращается, пока я не передумала!
Развернулась и пошла к себе.
Я тоже вернулся к себе, налил в стакан холодной воды из-под крана, залпом выпил и в изнеможении плюхнулся на стул. Зачем ей опять Гриша? Соскучилась, что ли? Или хозяйство пошло вразнос? Или перед родами решила обеспечить себя надлежащим уходом? Или… неужели пожалела? Да, но что же я сижу! Немедленно бежать! К Грише! Немедленно забрать его из больницы! И привезти сюда! А если… если дело зашло слишком далеко? И мы опоздали? И процессы обезжизнивания в его организме уже необратимы? И он никогда не придет в себя? Что ему там кололи? Сколько таблеток мы в него всунули? Я схватил телефон, отменил все деловые встречи, принял холодный душ, почистил зубы, надел чистую рубашку и помчался в больницу.