- Говорила, верно, а отчего Рада Яруновна кику носит, я как-то и не задумывалась никогда. Может так положено травницам?
- Так ты про ее мужа ничего не слыхивала?
- Нет, а кто ее знает, может сам Лешак у нее в супружниках ходит? – сказала подруга и сама себе рот ладонью от испуга закрыла. А в глазах шоколадно-ореховых все те же веселые искорки пляшут. Вот девчонка!
— Ты ж сама говорила — в лесу Лешего поминать нельзя. А теперь что?
— Ой, — зашептала она, — Чур, защити! — и, схватив за руку, рывком потащила меня вперёд по тропинке, будто всерьёз верила, что Леший вот-вот выскочит на нас из-под елки.
— Зорянка, ты сама его позвала, а теперь бежишь?
— Так я ж не всерьёз! — оправдалась она, не сбавляя шага. — Ну кто ж знал, что прямо в лесу вырвется!
— А кто такой этот Чур, которому ты сказала «защити»? — спросила я, с трудом переводя дыхание.
—Чур — это ж пращур., — улыбнулась подруга. —Дух рода. Защитник. Его зовём, как страшно делается. Он не даст в беде пропасть.
— Так "чур меня" — это не просто выражение?
— А ты думала? — усмехнулась Зоряна. — Оно от слова "пращур" пошло, так звали тех, кто раньше нас был. У них помощи просим, зовём: «чур меня защити». Чтобы духи защитники услышали и сберегли.
— Вот уж не знала, — призналась я. Пращур, щур, чур – вот и вышло сокращение. Никогда бы не подумала, что это не просто слова, а настоящее заклинание, обращение к предкам.
— А ты спрашивай, — подмигнула подруга. — Коли память потеряла, нужно все сызнова начинать.
Так, не сбавляя шага мы с Зоряной двинулись в сторону острога, не забывая при этом опасливо оглядываться по сторонам.
Ох, если бы мы тогда знали, что настоящая опасность ждёт нас не в лесу, а в стенах острога...
______________________________________
Дорогие читатели, представляю первую книгу нашего литмоба Боевая героиня:
Пиковый орден. Слепая вера
Глава 5
—Что за шум?! – всплеснула руками старая Верея, кутаясь в потрепанную шаль и мы с Зоряной переглянулись, стараясь понять, что происходит. Снаружи нарастал гул голосов, будто шумел рой потревоженных пчел.
— Смерть, смерть наемникам! – раздался громкий крик с улицы, и подруга вздрогнула, услышав про наемников. Вскочив на ноги, она побежала на улицу, откуда и доносился шум, а я, естественно, бросилась за ней.
Там уже собралась, кажется, вся деревня. Люди галдели, перекрикивая друг друга, столпившись около дома деда Годуна. Пробившись сквозь толпу, мы, наконец, смогли понять, что происходит.
Посреди двора на коленях стоял изможденный и окровавленный мужчина. Народ окружил его плотным кольцом. Кто крепким словом, кто проклятием, а кто и камнем пытался выместить на нем злость, что накопилась у жителей к этим лихим людям. Небритый, со свежей раной на бедре и связанными за спиной руками мужчина выглядел жалко, но никто из собравшихся не испытывал к нему сочувствия. Пусть наемники и пришли в эти леса совсем недавно, но уже успели порядком насолить местным жителям.
Дед Годун, с которым я, как и с большинством соседей, познакомилась на днях, стоял напротив, растеряно глядя по сторонам. Глубокие морщины на его лице говорили об удрученности сильнее слов. Усталый взгляд человека, многое повидавшего на своем веку, обратился в сторону пленника. Почти лысая голова старика, что вечно была прикрыта шапкой, склонилась в раздумье. На первый взгляд, обычный дед, беда была в том, что месяц назад в стычке с наемниками погиб его единственный сын. Я сразу вспомнила этот факт, стоило одному из дружинников, что остался охранять острог, протянуть меч и пророкотать:
— Вот, дядька Годун, привел тебе взамен сына. Держи меч, руби ему голову, ты полное право имеешь!
Зоряна громко ахнула, при этих словах, побледнев так, будто сама вот-вот богу душу отдаст.
Мельком взглянув на подругу, не понимая ее такой бурной реакции я, как и все присутствующие, с волнением наблюдала за разворачивающимся действом.
— Руби, руби!
— Отомсти за сына!
— Смерть наемникам! – кричали люди со всех сторон.
Дед Годун взял в руки меч, примерился, несмотря на возраст он с легкостью поднял оружие, глядя на наемника сверху вниз. Разбойник все это время смотрел себе под ноги, но поняв, что старик занес меч и вот-вот придет его смертный час, поднял голову и смело взглянул в лицо своему палачу. Клинок рассек воздух и наконечник его рубанул землю, на четверть загнав в нее острое лезвие. Собравшаяся толпа хором ахнула, а я стояла, боясь даже вздохнуть.