Но, судя по всему, дело тут было совсем в другом, не думаю, что подруга настолько кровожадна.
Вспомнив, что Зоряна несла в руках корзину, накрытую тряпицей, я задумалась, а не захотела ли она подлечить или накормить наемника? Неужели эта юная девушка решила проявить сострадание и сочувствие к раненому пленнику? Пошла на то, на что никто в деревне не решился и даже не додумался? Неужели она настолько добра и милосердна? Мне отчего-то даже совестно стало, я человек из будущего, считающая себя весьма прогрессивной не додумалась до такого. А может подруга просто решила разузнать о последних сражениях и выведать не видал ли разбойник ее брата или кого из наших? Что ж тоже дело хорошее. Если все так на самом деле, с удовольствием послушаю, ну и помогу если этот громила решит на нее вдруг напасть. Ожидать-то ведь можно всего что угодно.
Стоя в темном хлеву, я сделала еще пару шагов вперед и услышала пусть тихие, но вполне отчетливые слова.
- Брата твоего на поле брани встречал. Не бои́сь, не тронул мальца, пущай меч научится в руках держать, а потом уже ко мне подступается. Защитник! А теперь уходи, больше тебе от меня ждать нечего, да и мне от тебя ничего не надобно.
- Благодарствую за совет, прям милость княжую оказал! И за что почет такой, сколько слов-то сказано не сосчитать! – споро отвечала Зорянка в своей излюблено-шутливой манере и я в очередной раз поразилась ее бойкому характеру. Даже в такой момент она умудряется что-то выговаривать, да еще кому – наемнику!
- Позора тебе мало, еще за измену отвечать хочешь?! – голос мужчины звучал глухо, разговор явно давался ему с трудом, но он с такой злобой выплевывал каждое слово, что я едва сдержала любопытство, чтобы не заглянуть за перегородку, где находились говорившие.
Да что у них там происходит, в самом деле?!
- А ты мне не указ, сама решу, что делать, а чего нет. Сказано пей отвар, пока мест я твоей ногой занимаюсь.
- Грозная какая стала, прям знахарка настоящая, дай мне только выправиться, я тебя…
- Что? Аль твои карманы все еще не порожние, как прежде? А местный князь не обещался тебя с дружками в кандалах сгноить? Чего молчишь, Диве́й?!
- Сказано тебе было, сидеть и не высовываться, за каким лешим пришла?!
- Не смогла не прийти! Сам ведаешь отчего…
Быстрый вздох и потом совсем тихое, но отчетливое мужское:
- Ведаю…
У меня мурашки по коже побежали от этого короткого слова, то, каким голосом чужак произнес его. Даже не знаю, как объяснить, столько чувств намешано было в этом коротком «ведаю». Болью и отчаянием отдавался каждый звук.
- И чего тебе не хватает? Чего еще твоя душа желает, отчего не успокоишься, не оставишь лихое дело?
- А то ты не знаешь? Не поменялось ничего, как задумал, так и сделаю, дай только время.
- Коли б все по-другому сложилось, Дивей, кто ведает, что бы было?
- Сложится еще, женой моей ходить будешь, косу свою длиннющую под кикой богато вышитой носить. И голову высоко держать, что б тебе в след не кричали, что ты с вороньем спуталась. А придешь еще раз, несдобровать тебе, лично за волосы оттаскаю, дай только поправиться.
- Больно ты грозен, для того, кто с лавки подняться не может!
- На тебя силы уж найду, поверь мне!
- Пусти…
Я услышала возню и заволновавшись, заглянула внутрь, не сдержав любопытства. Нет, ну а вдруг подруге все ж нужно помочь?
Мужчина лежал прямо на покрытом соломой полу. Зорянка сидела, склонившись над ним на коленях, рядом стояла принесенная ею корзинка, а веревка, видимо та, что связывала руки наемника, валялась поодаль.
Воин намотал светлую косу на руку, заставляя приблизить лицо как можно ближе к своему. Но не целовал, а лишь прижался губами к виску, на мгновение прикрыв глаза, будто это простое действие, а может близость девушки, напрочь лишили его сил. Свободной рукой он схватил ладонь Зоряны и прижал к своей груди, выпалив хриплое:
- Чуешь, как жжет внутри?! Вот чего не хватает, вот отчего покоя мне нет! – Переведя взгляд на Зоряну я с удивлением увидела ее бледное лицо, залитое слезами, отчетливо видневшееся в свете луны.
- Лютая у тебя любовь, Дивей, с каждым годом все горше от нее. Чувствую, не сдюжит сердце, - всхлипнула Зоряна, гладя пальчиками кожу на шее мужчины, что виднелась в раскрытом вороте рубахи. И столько тоски, столько боли было в этих ее словах, что на мои глаза невольно навернулись слезы.
- Мое же как-то выдерживает. Времена лихие, темные наступили, - пробасил мужчина и закрыл глаза.
- Кончатся ли когда-нибудь?
- Кончатся. Женой моей законной ходить будешь, сыновей под сердцем носить… Обещал тебе, так исполню, дай только время.