Той же ночью мы отправились на разведку.
Двигались осторожно, все боялись, вдруг кто заметит. Но ночь, на наше счастье, выдалась облачная, месяц на небе появлялся не часто. Мы благополучно пересекли почти весь острог по диагонали, петляя между жилых дворов и покосившихся сараев. Здесь за обветшалыми постройками у старого колодца остановились перевести дух. Я заметила, как пытливо Зорянка осматривается, ища в насыпи около стены острога то, что надежно спрятали от посторонних глаз. Значит мы на месте, уже хорошо.
Я, если честно, несмотря на тревожность момента, зевала без остановки, ведь всю прошлую ночь мы считай толком не спали. А увидев засыпанный камнями и поросший травой ход, который радостно продемонстрировала мне Зорянка, поняла, что и парочку следующих ночей спать нам тоже не придется. Да уж, за одну ночь такое явно не расчистишь.
Благо, как только темнело, в остроге все стихало, умаявшийся, за день тяжелого труда, народ крепко спал, давая нам волю творить что надобно. А то бы мы и за неделю не управились.
Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают.
Работали быстро, стараясь не шуметь. Хоть до жилых домов и далеко, а вокруг лишь старые амбары, в которых пшено, да овес хранились, а чем черт не шутит. Увидит нас тут кто и придумать нечего, зачем две девицы старый ход под стеной откапывают. Влипнем в историю, а этого сейчас ой как не хотелось. Поэтому работали тихо, как два бесшумных экскаватора из моего, такого далекого теперь, мира. Эх, Илон Маск со своей Теслой нервно курил бы в сторонке, глядя на нашу работу.
Но, занятие это оказалось не из легких.
Острые камни впивались в пальцы, больно ранили кожу. Зорянка, обливаясь потом, трудилась без остановки, будто за этой стеной ждало спасение её души. Я же каждые пять минут вздрагивала от шорохов, казалось, вот-вот из-за угла выйдет стражник...
Подруга же за работой все корила себя, шепотом рассказывая о причинах своих терзаний:
- Дивей же по моей вине тут оказался. Как на обоз напали, сразу приметил меня и помог сбежать. Пока никто не видел, пару своих положил, что уже ко мне подступались. А после, как узнал, что дружина из острога ушла, пришел… Тут его наши охранники и схватили, да ранили. Все из-за меня!
- Не бойся, спасем мы твоего Ромео, - бормотала я в ответ, с остервенением вырывая колючки из мягкой земли и понимая, что хана маникюру. Завтра у обеих ногти будут, будто мы картошку руками закапывали.
На утро я едва подняла тяжелую голову, спать хотелось жутко и немудрено, легли мы почти под самое утро. Зоряна же была бодра, как всегда. У меня мелькнула мысль, что она явно черпает энергию солнца, не знаю как, помимо встроенных солнечных батарей, можно было объяснить наличие у этой златовласки такого количества энергии. Будто ночных наземных работ подруге было мало, так она и сегодня решила, что нам в огороде порядок надобно навести. Уже потом я запоздало, своим сонным умишкой сообразила, что это она специально, дабы спрятать на руках следы наших ночных экскаваторных работ, все так ладно придумала.
Когда на следующую ночь Зоряна не смогла растолкать меня спящую без задних ног, решили мы изменить тактику.
Работали половину ночи, а после я отправлялась спать, а Зорянка спешила лечить больную ногу Дивея, что бы после побега он смог спокойно преодолеть не близкий путь по лесу. А я и радовалась, пусть недолго, но побудут влюбленные вместе. И так доля нелегкая выпала, пусть хоть пару часов друг с другом проведут. Зорянка возвращалась под утро, но глаза у нее были вовсе не счастливые, наоборот, заплаканные. Действительно, лютая любовь, она не греет, обжигает и каждый день от нее все больнее, все горше.
Я задумалась, а так ли уж нужна мне эта настоящая любовь? Раз получается, что чаще она приносит лишь боль. Дождись ее истинную, выстрадай, а там еще не факт, что все сложится ладно и вы будете вместе. Неужели все эти мучения стоят того?
Хотя тут нужно учитывать, что на дворе сейчас совсем другие времена и люди тут другие: жёстче, честнее, в них гораздо больше настоящего что ли. Не измельчали они, как мы, сидя дома на диванах с планшетами и ноутбуками, способные лишь рассуждать о тяготах жизни, да переживать за свое благополучие. Тут каждый – боец, иначе просто не выжить. И если уж довелось встретиться с трудностями, то человек будет стойко идти наперекор всему, а своего добьется. Другие попросту не выживают в это суровое время. Ну, по крайне мере мне так казалось, а там уж каждый свое видит.