Главное — привести все к надлежащей логике. Предположим, что
Тогда я сразу переношусь в далекую русскую деревню, где парни собрались, чтобы подраться. Они заметили меня и бегут со страшной скоростью, словно собаки, почуяв невесть что, и мелькают ремни с пряжками в их умелых мускулистых руках, привыкших держать плуг или борону и вот:
— Стой!!!!! Сука!!!! Стоять!!!!! Откуда?
— Бе-ме, — говорю я, чуть не умирая от страха. Лоб мой покрывается холодной испариной, руки немеют, ноги начинают медленно наливаться ватой — господи, какой кайф, какая глухая экзистенция, это вам не сон про Ивановых, где убийства такие плюшево-вежливые и отдают привкусом испорченного рассудка.
Жизнь — живая, как животное. Съесть бы кого-нибудь!!!
— Откуда ты?!!!! Деньги есть?????
И они бьют мне по морде ногами, они ломают мне носы и черепа, перебивают позвоночник (нет, это я уже загнул, это немножко не то, что надо), валяют меня в грязи, обкладывают нехорошими словами со всех сторон… А я существую!!!
Потом — следующий момент можно записать.
— Ребята, может, выпьем? — говорю я, выплевывая зубы.
— А у тебя есть???
— Есть, — говорю я.
Тут — мое примечание. На самом деле это не типичная ситуация, но поскольку я всесилен там, куда меня определили, это вполне объяснимо.
И мы сидим и пьем на природе, и они — такие смирные, такие дружелюбные и веселые — обнимают меня своими умелыми мускулистыми руками.
— Ну, если кто-нибудь там… Ты сразу нам говори!! Извини, что мы так с тобой… Не разобрались…
— Ничего, бывает, — понимающе киваю я, и улыбаюсь, и получаю тем самым еще один кайф, кайф, при котором я выше их во много раз —
И все это помимо прекрасной водки, помимо хорошей физической разрядки, которая улучшает материальное тело, ослабленное сидячей жизнью в городе…
Я советую всем.
“А где же Мишка?” — вдруг думаю я. Я оставил его где-то спать, затерянного среди воззрений на жизнь, а теперь можно о нем вспомнить.
— Извините, — говорю я деревенским друзьям и потом: — Вы — сволочи и кретины.
Я ловлю маленький кайф от своей шалости и от безнаказанности и улетаю на крыльях зари, как навязчивый сон.
— Вези меня к Мишке! — кричу я на таксиста.
А Мишка, оказывается, лежит в психбольнице, чтобы избежать армии и насущных проблем. Глаза его плотно закрыты — ему колют аминазин. Он открывает свои мутные глаза и смотрит на меня с презрительным удивлением.
— Но тебе сейчас плохо? — говорю я.
— Не знаю, — устало отвечает он и засыпает.
И тут из стены выходит еще один Мишка. Он очень весел, улыбается и похож на тень.
— Так что это такое? — говорю я, ничего не понимая.
— Это? Я.
— А кто же лежит вот здесь? — говорю я и указываю на спящего Мишку.
— Ничего ты, как всегда, не понимаешь, — говорит Мишка с умным видом. — А еще претендуешь на звание Бога… Хотя это не мешает. Ты-то сейчас сам где находишься?
— О… Я… Со мной случилось…
— Так это со всеми случается.
— Ну уж нет…
— Да опять ничего ты не понял! “Я”-то — всего лишь одно, понятно? Вот и есть оно у тебя — для тебя — и так у всех… И все возможно! И для тебя больше никто не существует, как и для меня!!! Ты думаешь, ты сейчас — Бог, всемогущий ловец кайфа? Правильно, но это только для себя, только в твоей реальности, где один ты-то и есть…
— Хорошо, — не стал спорить я. — Ну а это — что же такое? — и указал на спящего Мишку.
— Это? Это — я… Но — для тебя. А что с ним такое? Попал в психбольницу? Ты тоже в моем мире… несколько…
— Ну да! Со мной все нормально! — закричал я в ужасе.
— Нормально — для тебя… Неужели ты не понял нашего мира? Всем — прекрасно, я — только одно, и для “я” все превосходно… Все остальные люди в восприятии “я”, не важно какого, могут очень плохо жить, и так далее… Для них же как для “я” — все наоборот очень прекрасно, потому что все мы живем среди собственных видений. А то, что я к тебе так пришел и все тебе рассказываю — тоже очередной твой сон. Но мне пора и уходить. Не бойся. У тебя остается мой образ.
— Но это же не ты!!! — закричал я в отчаянье.
— Правильно. Это — не я. Запомни раз и навсегда, — и Мишка сделал серьезное лицо. — Я есть Я, и все. Больше ничего.
— Я есть Я???? — вскричал я, неожиданно что-то понявший.
Но тут он исчез, провалился сквозь землю, ушел от меня, как навязчивый сон.