– Мастер, знаю ли я? Я слышал эту историю по меньшей мере несколько десятков раз!
Упомянутый рассказ касался инквизитора Конрада Тауба, который и в самом деле влепил императору пощёчину на глазах всего двора. Император, якобы, опустился на колени и поцеловал руку, которая его ударила, говоря, что этот святой муж ударил его по праву, за то, что он посмел насмехаться над организацией, созданной самим Иисусом Христом. Другое дело, что несколько месяцев спустя, Тауба нашли мёртвым в аахенской канаве, а следы на теле указывали, что перед смертью его пытали. Что свидетельствовало о том, что Светлейший Государь имел одинаково длинные и руки, и память. Как легко понять, молодым инквизиторам обычно рассказывали эту историю без грустного конца, но мне всё же удалось добраться до источников, в которых она была представлена в полной красе. И в этом случае она уже не была такой однозначной. Ибо кто в конечном итоге одержал верх? Живой император или мёртвый инквизитор?
– Значит ты и сам видишь, что когда-то в Инквизиториуме служили люди великой добродетели и великого мужества. Времена этих героев безвозвратно прошли. Сейчас нам необходимы люди даже средних способностей, даже менее пылкие, но добросовестные и преданные. И поэтому я думаю, Морди, что я могу положительно рассмотреть твою кандидатуру.
Видимо, он заметил, что я не смог сдержать недовольную гримасу, когда снова услышал из его уст «Морди», потому что он улыбнулся.
– Я больше не буду называть тебя «Морди», потому что я знаю, насколько ты этого не выносишь. – Он хлопнул меня по плечу. – Тем не менее, я должен признать, что наблюдать за тем, как ты мучаешься, было довольно забавно.
– Знаете что, мастер? Если хотите, можете меня называть даже своим сладким сахарочком, – ответил я.
Он засмеялся так, что его огромное брюхо заколыхалось, словно одеяло на порывистом ветру.
– Ну, тогда пойдём со мной, сахарочек, – предложил он. – На этот раз выпьем вместе.
От такого предложения я не мог отказаться. Впрочем, я и не хотел его отвергать. Я, правда, не был любителем выпить, но застолье в компании Кнотте казалось мне теперь вполне интересной идеей. Я не думал, что смогу его когда-нибудь полюбить, потому что память о его ехидстве, издёвках и унижениях не могла стереться слишком быстро, даже если всё это было театральной инсценировкой. Но Кнотте, объяснив, кто он на самом деле, снискал моё уважение. И, что более важно, он сделал так, чтобы впредь я даже на миг не усомнился в правильности выбора властей, осуществляющих опеку над Святым Официумом. Ведь оказалось, что мастер Альберт всегда был правильным человеком на правильном месте. И только я должен был хорошенько попотеть, чтобы это понять...
Созванный маркграфиней суд вынес приговор быстро – никто и не ожидал, чтобы этот приговор был иным, чем очень суровый. Ибо в таких случаях, как случай Мясника, казнь имеет целью не только совершение возмездия над преступником. Кроме того, казнь должна была служить предостережением, а также публично доказать, что мельницы правосудия мелют, может, и медленно, но эффективно. В связи с этим судьи решили, что сначала палач провезёт Неймана на телеге по всему городу. Назначили четыре остановки, у главных ворот города, у храма Иисуса Мстителя, у ворот замка маркграфини и у ратуши.
На этих остановках герольд будет громко зачитывать список вин преступника, а палач в это время будет жечь его тело живым огнём и рвать клещами. Потом телега с палачом и Нейманом вернётся на рынок, где на заранее подготовленном помосте художнику отрубят правую руку и выжгут глаза. После этого осуждённый будет подвергнут последней пытке, то есть ломанию колесом. Не все знают, в чём на самом деле заключается ломание колесом, и многие путают эту пытку с ломанием на колесе.
Между тем, в первом случае осуждённый привязывался к скамье или помосту, а палач скатывал ему по жёлобу на руки и на ноги большие, тяжёлые, обитые железом колеса от телеги, ломая таким образом кости. Во втором же случае осуждённого привязывают к колесу с расставленными руками и ногами, а палач ломает ему кости ударами железной палки. Первый способ требует гораздо большего мастерства, а палач должен быть настоящим мастером в своём деле. Я помню, как когда-то в Кобленце я был свидетелем ломания колесом, которое закончилось тем, что колесо после удара в предплечье осуждённого отскочило от помоста и упало в толпу, расколов череп одному горожанину и ранив несколько других людей рядом. Через две недели горожане имели возможность наблюдать за мастерски проведённой казнью, на которой сам же неловкий палач стал жертвой, а приговор исполнила признанная знаменитость из Аугсбурга. И выполнила столь филигранно, что толпа рукоплескала мастеру ещё долго после того, как тело его несчастного собрата по профессии перестало дёргаться на помосте.