Охранник криво улыбнулся, но кивнул. Я заметил, что Григ с интересом смотрит на меня.
– Что такое? – Обернулся я к нему.
– Нет, ничего, – испугался он. – Мне как-то странно, что вы о нём так заботитесь.
– А зачем бить невиновного, когда вокруг столько виноватых? – Я пожал плечами.
Это была только часть ответа, ибо я и в самом деле не любил, когда глумились над слабыми и беззащитными. Правда, обычно это касалось животных, но Крамер в его теперешнем виде ничем от животного не отличался. А кроме того, если бы охранники запинали его до смерти, кого бы я допрашивал следующим утром?
Я подозревал, что несчастный Крамер ночевал, как правило, где-то в кустах, так что на этот раз он провёл ночь в лучших условиях, чем ему обычно приходилось. Стражники бросили ему в камеру соломенный тюфяк, и даже рваное одеяло. Когда утром я посетил эту временную камеру, Крамер как раз опорожнял глиняный кувшин.
– Надеюсь, это вода, – проворчал я.
– А кто бы такому дал вина или пива... Шваль. – Охранник сплюнул на пол и растёр плевок подошвой сапога.
– С людьми случаются разные несчастья, – сказал я. – Господь повелел, чтобы каждому дали шанс исправиться.
– Прошу прощения, господин, но вы и вправду инквизитор? – Изумился охранник, отнюдь не насмешливо или язвительно, но совершенно искренне.
– Открывай, – приказал я, не отвечая на его вопрос.
А ведь подобные вопросы возникли не из чего иного, как из незнания о реальных задачах и образе действий Инквизиториума. Обычный человек представлял себе, что инквизитор должен быть строгим, жестоким человеком, целыми днями и ночами думающим лишь о том, чтобы отправить на костёр как можно больше людей. Возможно, перед этим соответственно их пытая. А на самом деле нашей задачей было только служение помощью тем, кто нуждался в помощи. Конечно, мы не занимались спасением всего мира, у нас не было амбиций победить болезни, голод, войны или несправедливость. Мы, прежде всего, должны были служить утешением в области духа, а не тела.
Крамер услышал лязг ключа и оторвался от кувшина. Сжался в углу камеры, уставившись на меня с внимательным ужасом, словно пойманный в силки заяц. Хотя физически он напоминал не зайца, а исхудавшего и избавленного от перьев петушка.
– Тебя зовут Крамер, так? – Спросил я.
– Я? Крамер? Первый раз слышу.
Ну что ж, я не мог ему отказать в быстроте и лёгкости в произнесении вранья. Но возможно, что Григ ошибся и указал мне не того человека. К счастью, существовал способ, чтобы это проверить.
– Ах, так значит, это не твоих братьев нашли, – вздохнул я с притворным сожалением. – Тогда можешь идти...
– Братьев?! Вы нашли моих братьев?! Господин, скажите, ради Бога, что с ними, прошу вас!
– Так тебя всё-таки зовут Крамер?
– Да, клянусь гневом Христовым! Клянусь. Я Тиберий Крамер, а мои братья – Август и Юлий!
Родители этого человека что, совсем с ума сошли? Плохо, когда крестьяне набираются наглости называть сыновей именами римских императоров. Да вдобавок ещё и Тиберием...
– Садись, садись, – приказал я. – Поговорим.
– Господин, здесь не о чем говорить, отведите меня к ним...
– Молчать! – Рявкнул стражник. – Слушай, что тебе говорит преподобный мастер Инквизиториума, и не перебивай!
У Крамера отвисла челюсть.
– Ин–инкви... – начал заикаться он. – Боже мой!
– Разве у тебя есть какие-то причины бояться Святого Официума? – Мягко спросил я. – Или ты совершал грехи против нашей единственной и святой веры?
– Иисусе наисуровейший, никогда, никогда, чтоб я сдох! – Он стукнул себя в грудь обоими кулаками сразу.
– Я тебе верю. Почему бы мне тебе не верить? – Улыбнулся я. – Впрочем, я здесь для того, чтобы помочь тебе найти твоих братьев...
– Так вы не нашли их? Ничего о них не знаете? – В голосе Крамера я услышал подлинное отчаяние.
– Мы узнаем, Тиберий, – заверил я его. – Вместе узнаем. Ты только должен...
– А почему вы их ищете? Какое дело Инквизиториуму до моих братишек? Потому что если...
– Молчать! – Снова строго рыкнул охранник.
Я повернулся и жестом приказал ему отойти. Он с неохотой засопел, но подчинился.
– Мы хотим защитить их, – спокойно сказал я Крамеру, – ибо я подозреваю, что они могли попасть в руки чернокнижников, которые хотят причинить им вред.
– Иисус-Мария! – Крамер оторопел и заломил руки. – Даже не говорите так...
– Расскажи мне всё, Тиберий. Как другу, которым я и являюсь. Впрочем, подожди, давай мы выйдем из этой паршивой камеры, возьмём себе что-нибудь позавтракать, а то у тебя, наверное, в животе урчит. А? Ну вот! – Я дружески ткнул его в грудь.