Тогда она промолвила:
– Я думаю о том, что ты рассказываешь мне... эти истории о Вселенной и вымышленных мирах с красивыми названиями – Уренир, Суук, Рахени... Временами мне кажется, милый, что ты и правда там побывал, плавал в океане с огромными дельфинами, жил в городе на деревьях, с Фоги, твоим родичем... Смешно!
– Не смешно. Все это правда, ласточка, кроме того, что Фоги мне не родич, а у'шанг, наследственный сосед.
Она рассмеялась.
– А я – твоя наследственная возлюбленная! В прежнем рождении я была Лакшми, супругой Вишну, а ты – его сын от какой-то наложницы, посмевший на меня взглянуть. Ну, понимаешь, не тем взглядом... таким, как смотришь сейчас... И за это тебя упрятали в бутылку и бросили в море. Но ты такой настырный! Просидел в бутылке двадцать тысяч лет, но все-таки выбрался из нее и заполучил меня!
– Похоже на истину, Олюшка. Но вместо бутылки был луч – луч из частиц, которые ты назвала бы квантами мысли или живой энергии.
– Биохимической?
– Нет. Скорее она имеет отношение к психике, чем к биохимии. Видишь ли, то, что вы считаете полями, гравитационным, электромагнитным, ядерным, на самом деле... – Я нахмурился и щелкнул пальцами, подбирая нужные слова. – На самом деле это пространственно-временной континуум широкого диапазона, причем не линейный, а как бы замкнутый сам на себя, замкнутый циклически в бесконечности и в бесконечном числе измерений. Одно из них ноосфера, другое, скажем, магнитное взаимодействие... Человеку – такому, как ты и я, – этого не понять, ведь мы не ощущаем многомерности. Однако принадлежим к ней, и наш мозг – что-то вроде генератора в пространстве ноосферы. Это не биохимия, а область чувств, инстинктов, мыслей, стихия подсознательного, и каждое живое существо там...
– ...сингулярная точка? – с серьезным видом подхватила Ольга.
– Да. Это подходит. Можно сказать и так.
– И что можно делать с помощью живой энергии?
– Ну, например, перемещаться из пункта «а» в пункт «б». Мгновенно. Без поездов, самолетов и прочих железок с крыльями или колесами.
Она вздохнула, будто пробуждаясь от сна.
– Как ты об этом узнал, Данька? Вычитал в своих папирусах? В Книге Мертвых? Или в учебнике физики, написанном жрецом Аменхотепом?
Я улыбнулся, поддел ногой сучок, гниющий среди прошлогодней листвы. Шутит... Это хорошо! Раз шутит, значит, не боится.
– Нет, мои источники информации более серьезны и надежны. Представь, что я – инопланетный гость, который прилетел на вашу Землю. Вернее, переместился сюда в том самом ноосферном измерении, где нет ни расстояний, ни препятствий для полета. И вот теперь... Что ты делаешь, солнышко!
Ее пальцы забрались мне под рубашку, защекотали, погладили, ущипнули.
– Разыскиваю щупальцы. Раз ты пришелец, у тебя должны быть щупальца... щупальца, псевдоподия и во-от такая пасть! – Она показала какая. – Еще – жабры или крылья...
– Крылья на спине, моя дорогая. А это...
– Это, это! Это есть даже у пришельцев. И потом, я знаю, все они такие развратники...
Мы с хохотом повалились в траву.
Однако не все беседы кончались на мажорный лад. Был случай – ночью, в январе, – когда я проснулся от ментального толчка и, еще не раскрывая глаз, почувствовал: ей плохо. Еорько, неуютно, страшно...
Ольга сидела в кровати, обхватив руками коленки и сжавшись в комочек; я видел ее лицо, белеющее в темноте, пряди волос на плечах, блестящие глаза. Кажется, она плакала.
– Что с тобой, малыш?
Я обнял ее, коснулся висков, передавая энергетический импульс. Ольга вздрогнула, пробормотала:
– Что это? Что ты сделал?
– Помог. Чуть-чуть.
Щеки ее были влажными. Плакала, не иначе. Старалась потише, чтобы меня не разбудить...
– Олюшка?
– Даня... Я вдруг представила, что будет с нами после смерти... с нами или с нашими душами... Я исчезну, а ты... ты в самом деле превратишься в луч и улетишь? И мы никогда не встретимся? Там, где обещают?
Она глядела на меня так, словно я должен был исполнить это обещание и сотворить реальность из мифа, которым утешаются мои земные соплеменники. Я бы сделал, если бы смог... Клянусь Вселенским Духом и всеми предками– Старейшими!
– Так мы не встретимся?
– Нет, родная. Но это ничего не значит, ровным счетом ничего. Ты навсегда останешься со мной. Здесь, – я прикоснулся ко лбу, – в моей памяти. Разве я могу тебя забыть? Даже превратившись в луч или в облако... в то существо, что странствует среди звезд и слушает, как бьется пульс Вселенной. Она отстранилась.
– Зачем ты мне это рассказал? Все? Зачем, Данька? Я... я не знаю, верить или нет... Думаю, что ты меня дурачишь или пугаешь, потом прошу прощения в мыслях... прошу, ведь ты совсем не жестокий, ты добрый, самый лучший... Но что-то есть в тебе особенное, необычное... Может быть, ты экстрасенс? Воспринимаешь излучения из космоса и вычитал в них свои теории? О ноосфере, наших душах и этих существах, которые приобщились к вечности?
Ольга смеялась и плакала, но я понимал, что она цепляется за последнюю надежду. Может быть, я экстрасенс... Может быть, жрец какой-то странной религии, космической церкви, или поклонник мадам Блаватской... Может быть, состою в масонской ложе... Она бы все перетерпела и со всем смирилась, кроме правды. Уж очень эта правда была необычной. Странной. Пугающей...
– Данечка, милый, я боюсь...
– Меня? – Ледяной холод под сердцем, холодные мурашки ползут по спине...
– Тебя? Нет, милый, нет. Боюсь другого, боюсь, что один из нас сходит с ума. Тронулся, понимаешь?