– Получается, либо вы снесете мне голову, либо юная леди проткнет меня дротиком... Придется отвечать. Ну, давайте ваши чертовы вопросы!
– Что вы затеяли, Джеф? – Сунув мачете в ножны, я показал глазами на андроида. – Что это значит?
Он криво усмехнулся.
– Полевые испытания продукции, скажем так. Проверка в самых суровых условиях. Кроме того, он – мой телохранитель и слуга. Его запрограммировали на безусловное подчинение.
Макбрайт не лгал, это я мог утверждать со всей определенностью. Не лгал, однако недоговаривал.
– Что еще?
– Изучение вуали. Хотелось бы узнать, как этот феномен влияет на живые организмы и, в частности, на субстанцию, подобную органопланту. Я ведь вам намекал, пытался подготовить... Помните? На четвертый день, когда мы нашли ту мусорную кучу... – Щеки Джефа порозовели от возбуждения. Он вытер лоб и прикоснулся к Сиаду ледорубом. – Представим, что такие существа способны пересекать вуаль и действовать в Анклаве... бродить повсюду, исследовать его свободно, безбоязненно... Какие перспективы, босс! За месяц мы получим больше данных, чем за девять лет! Помните, я предлагал послать его в вуаль? Помните? – Макбрайт покосился на андроида. – Если бы не ваше упрямство, опыт с юной леди не понадобился бы. Хотя он дал свои плоды... она ведь не из органопланта...
Фэй что-то прошептала – кажется, выругалась на китайском. Не очень искусно; этот язык больше подходит для философских упражнений и стихотворчества.
– Вы сказали: хотелось бы узнать... – промолвил я. – Кому хотелось? Вам?
– Мне и моей корпорации. Ну, и другим заинтересованным лицам... партнерам по бизнесу, лидерам ЕАСС, возможно, вашей кремлевской администрации... Как-никак, Россия тоже член Союза Сдерживания. Вы понимаете... новые средства, новые возможности...
Я понимал. Было что-то еще, по-прежнему неясное и вроде бы касавшееся самого Макбрайта, однако давить мне не хотелось. Не пережать бы... Аура его была черней полярной ночи.
– Монро в курсе? – спросил я. – Знает о подмене?
– Нет. Мы заключили соглашение: я финансирую экспедицию, участвую в ней сам и предлагаю еще одну кандидатуру. Такую, чтобы ее состав был сбалансирован в... э-э... политическом смысле. Тут, понимаете, есть еще один интерес...
– Какой?
– Удастся ли андроиду сойти за ад-Дагаба и вообще за человека. В подготовительный период, в процессе контактов с людьми, и здесь, в Анклаве... Он получил всю нужную информацию, как о самом Дагабе, так и о Судане, религии, обычаях и языках. Он говорит на английском, арабском и четырех африканских наречиях, включая тарабарщину нуэров... Признайтесь, он вас обманул! Не говоря уж о нашей юной леди.
Не обманул, мелькнула мысль. То, что было для Макбрайта нелюдью, роботом, продуктом Эм-эй-си, я воспринимал как человека, как личность вполне адекватную, хотя и странную. Ментальные излучения живого не спутаешь ни с чем.
– Где настоящий ад-Дагаб? Макбрайт ухмыльнулся.
– Не знаю. Не в Судане, это точно. Может, гуляет в Париже или Лас-Вегасе, а может, строит дворец в Омане... Он получил солидные отступные, хватит и на дворец, и на мечеть, и на гарем парижских шлюшек. Это все, что вы хотели знать?
– Что с ним? – Я кивнул на окровавленное тело Си-ада.
– Он выживет. Органороботы гибнут лишь при полной потере крови, изъятии сердца и мозговых повреждениях. Центр регенерации включен, так что не беспокойтесь, завтра он будет как новенький. Только дежурить по ночам не сможет. Кое-какие функции восстанавливаются за три-четыре дня.
– Хорошо. Сейчас мы с Цинь спустимся в овраг, перенесем мешки, поищем место для ночлега. Потом я вернусь за вами и Сиадом. Он транспортабелен?
– Вполне.
– Рад это слышать. Можете пока заняться носилками, хвощи на взгляд довольно прочные. И еще одно... – Я взвалил на левое плечо мешок Сиада, на правое – свой собственный. – Там, во внешнем мире, Арсен Измайлов – мелкая сошка, а Джеффри Макбрайт ворочает деньгами и людьми... большими людьми, я полагаю... Но здесь я – первый после бога и не потерплю неповиновения! Запомнили?
– Да, – выдавил он.
– И с Интерполом... Я не шутил, Макбрайт!
– С Интерполом я как-нибудь разберусь.
– Дело ваше.
Я кивнул Фэй и двинулся к оврагу. Мы сбросили мешки с крутого склона, спустились вниз и зашагали вдоль ручья, высматривая место поуютнее. Сумрачный прохладный воздух окутал нас, под ногами хрустели мелкие камни, журчала вода, и полоска флера над головой казалась еще одним ручьем, грязновато-мутным, как прогалина в болоте. Крупных живых существ в овраге, похоже, не водилось, и нам попался лишь десяток плоских змей, странных гадов, напоминавших дряблый, набитый ватой кожаный чулок.
Фэй, прерывая молчание, вздохнула.
– Он был совсем как человек...
– «Был» и «как» нужно убрать, – откликнулся я. – Он жив, и он – человек. Странный, согласен... Но разве мы с тобой не странные? Помнишь, мы об этом говорили?
– Да, – она вздохнула. – Но в тот вечер я и представить не могла, насколько ты странный.
– С тех пор что-нибудь изменилось?
– Ничего. Я даже рада. Я знаю, что, оставшись с тобой, сорок лет буду слушать волшебные истории. Восхитительные сказки о звездах и других мирах...
– Это не сказки, милая, это реальность.
– Твоя реальность, Цзао-ван. – Ладошка Фэй скользнула в мою ладонь. – Мне бы хотелось узнать о ней самое важное, но...
Она запнулась, и я сжал ее пальцы.
– Спрашивай.
– Скажи, пришельцы не бросают своих девушек? Те сорок лет... Я могу на них рассчитывать?
– Все мои годы – твои. До самой смерти. Тихий счастливый вздох... Потом она спросила:
– Ты в самом деле сдашь Макбрайта Интерполу?
Я неопределенно хмыкнул. Кого-то сдам, а может, зарублю или оставлю на съедение клыкастым жабам – но вот Макбрайта ли?.. Если Сиад – не Сиад, то и другой наш спутник мог оказаться не Джеффри Коэном Мак-брайтом, наследником пушечных королей. Похож, конечно, но слишком уж молодой и шустрый... Наша последняя беседа – или скорее допрос – только плеснула масла в костер моих сомнений. Я мог поверить, что Мак-брайт – тот самый Джеффри Коэн, денежный мешок, – профинансировал экспедицию; средств у него хватало, и добрая их треть была распихана по всяким фондам и благотворительным обществам. Он, несомненно, не отказался бы принять участие в походе, но из спортивного интереса, из страсти к риску и опасности, которая владеет экс-тремалыциками. Возможно, тот Макбрайт пошел бы с нами, чтоб доказать себе, что он не стар, что сохранился порох в пороховнице... Словом, причины могли быть разные, кроме одной – той, что была упомянута нашим Макбрайтом.