– Нет, уверяю вас.
– Если вы не перестанете цепляться ко мне и к полиции, вам придется очень плохо. Вам, вашей любовнице и вашему сыну. И вам не удастся сбежать.
– Мама, я хорошо расслышал?
– Что расслышал?
– Про твою любовницу.
Комиссар откинулся назад, чтобы насладиться эффектом, который произвели его слова. И решил подытожить:
– Мне ничего не стоит распространить эту информацию везде, где вы бываете. Всего хорошего, сеньора Ардевол. И никогда больше сюда не приходите. – И он открыл полупустой ящик стола с остатками покинутого бутерброда и со злостью его задвинул, на этот раз не стесняясь присутствия черной вдовы.
– Да-да, мама, теперь понятно. Но как ты узнала, что история про бордель и изнасилования была ложью?
Мать, даже мертвая, промолчала. Я с нетерпением ждал ответа. Прошла целая вечность, прежде чем она сказала:
– Довольно того, что я это знаю.
– Но мне этого мало.
– Хорошо.
Долгая пауза. Думаю, она собиралась с духом.
– Почти с самого начала нашей семейной жизни, после того как мы зачали тебя, у твоего отца обнаружилась полная сексуальная импотенция. И начиная с этого времени он был абсолютно не способен к эрекции. Это наложило горький отпечаток на всю его жизнь. И на всю нашу жизнь. Не помогли ни врачи, ни постыдные визиты к снисходительным дамам. Твой отец был таким, каким был, но он не был способен никого изнасиловать. И в конце концов он возненавидел секс и все, что с ним связано. Я думаю, что именно поэтому он с головой погрузился в коллекционирование.
– Если дело обстояло так, почему ты не подала на них в суд? Они тебя шантажировали?
– Да.
– Любовницей?
– Нет.
И письмо моей матери заканчивалось рядом советов общего плана и робким проявлением чувства напоследок – прощай, любимый сыночек. Последнее предложение – я буду смотреть за тобой с неба – всегда казалось мне слегка похожим на угрозу.
– Вот это да… – сказал развалившийся в кресле сеньор Беренгер, стряхивая несуществующую нитку с безупречно вычищенных брюк. – То есть ты решил засучить рукава и приняться за работу?
Он сидел в кабинете матери с видом завоевателя, покорившего богатые земли, а вторжение этого бесполезного мечтателя, мальчишки Ардевола, у которого на лице написано, что он ничего не понимает, отвлекло его от размышлений. Он был удивлен, что мальчишка вошел в его кабинет без стука. Поэтому он сказал «вот это да».
– О чем ты хочешь поговорить?
Обо всем, подумал Адриа. Но чтобы сразу направить разговор в правильное русло, он, как опытный человек, решил обозначить главное:
– Прежде всего я хочу, чтобы вы покинули магазин.
– Что?
– Что слышали.
– Ты знаешь, какая у меня договоренность с твоей матерью?
– Она умерла. И да, я знаю.
– Видимо, не знаешь: я подписал договор, по которому обязан работать в магазине. Мне остался еще год на галерах.
– Я отпускаю вас. Я не хочу вас здесь видеть.
– Не знаю, что с вашей семейкой, что вы все такие…
– Не читайте мне нотаций, сеньор Беренгер.
– Никаких нотаций, я просто кое-что расскажу. Ты знаешь, что твой отец вел себя как хищник?
– Более-менее. А вы – как гиена, таскающая у него объедки гну.
Сеньор Беренгер широко улыбнулся, показывая золотую коронку на клыке:
– Твой отец был безжалостным хищником, если речь шла о выгодной сделке, которую часто было бы правильнее назвать наглым грабежом.
– Хорошо, грабеж. Но вы сегодня же соберете свои вещи и больше никогда не войдете в магазин.
– Черт… – Странная гримаса была попыткой скрыть удивление от слов этого щенка Ардевола. – И ты еще называешь меня гиеной? Кто ты такой, чтобы…
– Я сын короля джунглей, сеньор Беренгер.
– Такой же стервец, как твоя мать.
– Всего хорошего, сеньор Беренгер. Завтра вам позвонит новый управляющий и, если понадобится, адвокат, который в курсе всех дел.
– Ты знаешь, что все твое состояние основано на вымогательстве?
– Вы еще здесь?
К счастью для меня, сеньор Беренгер подумал, что я выкован из того же железа, что и мать; он принял мой покорный фатализм за своеобразное равнодушие, и это обезоружило его и укрепило мои позиции. Он молча собрал то, что, должно быть, совсем недавно положил в ящик материного стола, и вышел из кабинета. Я видел, как он шарит среди выставленных в магазине вещей, и даже заметил, что Сесилия, делавшая вид, что занята каталогом, искоса бросает быстрые взгляды, с любопытством наблюдая за перемещениями гиены. Она быстро все поняла, и ее лицо расплылось в напомаженной улыбке.