– Почему ты играешь на трубе? – Этот вопрос Бернату захотелось задать, едва он увидел в первый раз, как Гинцбург достает инструмент из чехла.
– Ну кто-то же должен на ней играть, – ответил Гинцбург, когда они возвращались в отель и солнце вставало над краснеющим горизонтом.
– Но ты же… на фортепиано…
– Оставь.
В результате этой поездки они крепко подружились, а Текла не разговаривала с мужем двадцать дней и записала на его счет еще один проступок. Именно тогда Сара заметила, что Бернат никогда не замечает, что Текла не разговаривает, до тех пор пока ситуация не накалится до предела, грозя разразиться страшным скандалом.
– А почему Бернат так делает? – спросила ты меня однажды.
– Не знаю. Может быть, чтобы всем доказать что-то.
– А он еще в том возрасте, когда надо что-то доказывать?
– Он – да! Даже при смерти он сочтет необходимым что-то доказать.
– Бедная Текла. Не зря она жалуется.
– Бернат живет в своем мире. Он вовсе не плохой.
– Легко так говорить. А в результате плохой оказывается Текла.
– Не приставай ко мне с этим! – сказал Адриа раздраженно.
– С ним непросто.
– Прости, Текла, я ему обещал, елки-палки! Ну что тут такого? Нечего делать из этого трагедии! Всего-то пара дней на Майорке, черт возьми!
– А Льуренс? Он ведь твой сын, а не трубача!
– О господи! Ему ведь уже девять или десять лет?
– Одиннадцать.
– Вот именно: одиннадцать. Он уже не маленький!
– Если хочешь, я объясню тебе, маленький он или нет.
– Давай.
Мать с сыном молча съели по куску именинного торта. Льуренс спросил: мама, а где папа? Она ответила, что у папы работа на Майорке. И они снова принялись молча есть торт.
– Вкусный, правда?
– Пф! Жаль, что папы нет.
– Так что за тобой подарок.
– Но ведь ты ему уже что-то пода…
– Ну разумеется!!! – крикнула Текла, чуть не плача от ярости.
Бернат купил Льуренсу очень красивую книгу, и тот долго смотрел на нее, боясь разорвать бумагу, в которую она была завернута. Льуренс поглядел на отца, на мать на грани истерики, но никак не мог понять, что ему грустно от того, что понять ему пока не под силу.
– Спасибо, папа, какая красивая! – сказал он, так и не сняв бумагу. На следующее утро, когда мальчика пришли будить, чтобы вставать в школу, тот спал в обнимку с нераспакованной книгой.
Дзыыыыыыыыыыыынь!
Катерина пошла открыть дверь и у порога обнаружила хорошо одетого молодого человека с улыбкой продавца новых фильтров для воды и очень выразительными серыми глазами. В руках он держал небольшую папку. Катерина смотрела на него, не впуская в дом. Он принял молчание за вопрос и поинтересовался, здесь ли живет сеньор Ардевол.
– Его нет дома.
– Как же так? – Молодой человек растерялся. – Но ведь он сам мне сказал… – Он взглянул на часы в некотором недоумении. – Это странно… А сеньора Ардевол дома?
– Ее тоже нет.
– Ну что ж… так, значит…
Катерина развела руками. Однако посетитель был молод и симпатичен, да чего уж там говорить – привлекателен. Указав на Катерину пальцем, он сказал, что для того дела, ради которого он пришел, хозяева, быть может, и не нужны.
– Что вы имеете в виду?
– Я пришел, чтобы произвести оценку.
– Произвести что?
– Оценку. Вас не предупредили?
– Нет. Оценку чего?
– Так вам ничего не говорили? – Расторопный юноша огорчился.
– Нет.
– Оценку скрипки. – И он собрался войти. – Можно?
– Нет! – Катерина раздумывала несколько мгновений. – Ведь я-то не в курсе. Мне ничего не говорили.
Расторопный молодой человек неизвестно как уже переступил порог обеими ногами и улыбнулся еще шире:
– Сеньор Ардевол такой рассеянный. – Он с сочувственным видом, но не выходя за рамки приличия, подмигнул ей, а затем продолжил: – Мы не далее как вчера вечером с ним говорили об этом. И нужно-то всего-навсего пять минут, чтобы осмотреть инструмент.
– Послушайте, лучше вам прийти еще раз, когда хозяева…
– Простите, но я приехал специально из Кремоны, из Ломбардии, это в Италии. Вам понятно? Это вам что-нибудь говорит? Позвоните хозяину, пусть он мне разрешит…
– Но куда я могу ему позвонить?
– Ну что ж…
– Тем более в последнее время он хранит скрипку в сейфе.
– Я полагал, вы знаете шифр.