Василий Иосифович, не привыкший ни к возражениям, ни к уклончивым ответам, буквально вышел из себя: «Вот что, у меня дела, я должен отлучиться. А ты сиди пока тут и думай. В твоем распоряжении бильярд и еда в холодильнике. Как надумаешь – звони мне на службу».
Высокопоставленный хозяин отбыл со двора, а попавший в западню наш товарищ стал лихорадочно смекать, как выбраться из плена. И придумал. Увидев во дворе грузовичок, доставивший в особняк продукты, выбрался из комнаты и, улучив момент, когда никто не видел, юркнул в крытый кузов. Так и выбрался в город. А спустя некоторое время, был дома.
Алексей Григорьевич разговорчивостью не отличался и, рассказывая нам эту историю, избегал эпитетов и подробностей. Но легко было представить состояние нашего друга, оказавшегося в таком переплете, что пережили они вместе с верной подругой Зинаидой Ивановной в ожидании дальнейших действий куратора ВВС после того, как «пропажа» была обнаружена. Правда, шила в мешке не утаишь, и по футбольной Москве покатился шепоток: мол, узнав о побеге Гринина, Василий Иосифович Сталин пришел в ярость, сурово наказав домашнюю прислугу.
Так ли это было или нет, судить не берусь. Главное, для Гринина эта история, ко всеобщему удовлетворению, завершилась благополучно. Да и другие футболисты из числа «кандидатов» в авиаторы, вздохнули свободнее. Только не надолго: В. И. Сталин не собирался отказываться от затеи заполучить под свою опеку лидеров ЦДКА. Следующим в его списке шел Всеволод Бобров. Подробности мне не ведомы, но наш центрфорвард не устоял, дав согласие выступать за ВВС. Подрос в звании, стал капитаном футбольной и хоккейной команд авиаторов.
Но это случилось уже в следующем году, а весной сорок восьмого армейцы в своем лучшем составе стартовали в футбольном чемпионате страны. Силы команд были неравными и довольно быстро определились лидеры – московское «Динамо» и ЦДКА. Вплотную за ними шел «Спартак». Эта троица впоследствии и заняла все места на пьедестале почета, а пока только обрисовывалась расстановка сил в турнирной таблице. Как я уже говорил, на старте турнира мы проиграли команде ВВС МВО. Не досчитались армейцы четырех очков и в матчах с традиционно «неудобными» соперниками тбилисскими динамовцами и ленинградским «Зенитом» – оба матча закончились с минимальным счетом 0:1. Вничью сыграли с динамовцами Москвы (2:2), Ленинграда (1:1) и Минска (2:2). Не слишком впечатляющий результат первого круга, особенно в сопоставлении с показателями наших земляков из «Динамо», опередивших армейцев на четыре очка. У них было три ничьих при одном поражении.
Но все футболисты ЦДКА были уверены, в том, что на финише мы догоним динамовцев, а судьба чемпионата решится в матче с ними, который, согласно календарю, как будто специально, словно на «десерт» любителям спорта, значился последним. Такая уверенность базировалась на вполне объективных показателях и наблюдениях, сделанных в ходе предыдущих чемпионатов. Более высокая физическая подготовка игроков ЦДКА, при прочих равных или почти равных, возможностях, позволяла армейцам постепенно наращивать мощь игры, в то время как у динамовцев она обычно несколько снижалась. Кроме того, мы знали, что в решающей стадии турнира уже не позволим себе такого расточительства, как это было в матчах первого круга, когда мы в прямом смысле «подарили» очки командам, многие из которых значительно уступали армейцам в классе.
В этом, если хотите, состояла еще одна особенность команды ЦДКА, умевшей собираться, настраиваться на решительную борьбу, когда это особенно необходимо. Именно за умение сражаться до конца, не щадя ни себя, ни соперников, любили и уважали болельщики «команду лейтенантов».
В этой связи хотелось бы коротко рассказать о встрече с торпедовцами, состоявшейся 16 июля 1948 года. Это был матч первого круга чемпионата. За три с половиной минуты до финального свистка торпедовцы вели – 1:2. Что можно успеть за столь короткий отрезок времени? В лучшем случае спасти хотя бы очко. Такое удается довольно часто. Но выиграть…
Помню, в этот критический момент торпедовец Александр Пономарев, уже предвкушая победу, бросил своему вечному опекуну Ивану Кочеткову: «Все, Ваня! Сейчас-то вы у нас с крючка не сорветесь…»
Помню, что ответил ему Иван, только не сразу, а спустя три с половиной минуты после окончания матча. Дружески похлопав Пономарева по плечу, он не без ехидства изрек: «Вот так-то, Саша, не говори гоп, пока не перепрыгнешь!». А потом назидательно добавил: «В футболе, брат, всякое бывает…»