Мне кажется, что тренерский коллектив допустил ошибку, собрав под свое начало слишком большую группу кандидатов – более тридцати человек. На каждое место в составе претендовали три, а то и четыре игрока, и всех надо было проверить, испытать их возможности, выпуская на поле в товарищеских и контрольных матчах. Убежден, что экспериментировать уже не оставалось времени, единственным верным решением проблемы было бы резкое ограничение круга потенциальных олимпийцев. Пригласить на сбор следовало только тех игроков, чье участие в сборной с учетом общепризнанного мастерства и приверженности игровой модели, которой придерживались армейцы и динамовцы столицы, не вызывало сомнений.
Правда, постепенно многие футболисты отсеивались то ли по спортивным показателям, то ли из-за того, что не сумели ужиться с новыми товарищами, то ли, что было весьма огорчительно, в связи с болезнями и травмами. Так, очень не вовремя получил тяжелую травму – перелом большой берцовой кости – сильнейший в стране правый защитник Виктор Чистохвалов, которому, как мы все считали, место в сборной было гарантировано.
Но мне до сих пор не понятно, почему Аркадьев отказался от услуг проверенных в футбольных сражениях крайних нападающих Алексея Гринина и Владимира Демина, находившихся в то время в хорошей спортивной форме. Вероятнее всего, Борис Андреевич поступил так: испытывая влияния извне, а, может быть, просто постеснялся вс избежание кривотолков включать в сборную слишком много своих подопечных-армейцев. А жаль. Я и сегодня убежден, что четверке форвардов – Гринин, Николаев, Бобров и Демин, хорошо сыгранная в течение 5–7 сезонов и не потерявшая к Олимпиаде боевых качеств могла бы в Хельсинки действовать более эффективно, нежели те нападающие, которых тренеры предпочли в итоге. Нет сомнение и в том, что к этому «квартету» по своим игровым качествам, высокой технике и умению действовать комбинационно наиболее всего подходил динамовец К. Бесков. Вместе мы могли составить очень сильную линию атаки…
К слову сказать, Анатолий Башашкин, рассказывал мне о том, что Борис Андреевич после поражения на Олимпиаде в разговоре с ним как-то посетовал: «Знаешь, Толя, а ведь наша команда (читай – ЦДКА) сыграла бы, пожалуй, успешнее сборной».
Но, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. Сборная была1 создана, месяц провела на черноморском побережье в Леселидзе, а затем перебазировалась в Подмосковье, в дом отдыха «Челюскинец». Предстояла серия контрольных матчей со сборными (наконец-то!) командами социалистических стран, часть которых, впрочем, так же как и наша, предпочитала не называть себя олимпийцами, чаще всего выступая под флагами своих столиц. Вспомним, что и советская сборная сняла свою «загадочную» маску только на Олимпиаде, выступая до этого как ЦДКА или сборная Москвы. Парадоксальная получалась ситуация: все знают, кто ты есть на самом деле, а ты упорно делаешь вид, будто все нормально. Не думаю, что наше высокое спортивное начальство вело таким образом какую-то сложную стратегическую игру, скорее всего, оно пыталось доказать еще более высокому и отнюдь не спортивному начальству, что даже одним клубом или сборной столицы мы на равных можем играть с олимпийцами не самых слабых в футболе государств.
Теперь-то не трудно понять и более глубинную суть того предолимпийского маскарада: в случае неудачи на играх чиновникам всесоюзного спорткомитета легче было представить случившееся в искаженном свете – в качестве поражения не сборной, не всего нашего футбола, а лишь одного клуба, армейского. Так оно и произошло. Но до этого в Москве мы принимали одного соперника за другим, сыграв за полтора – два месяца около десятка контрольных встреч.
Первый из этих матчей состоялся 11 мая на Центральном стадионе «Динамо». Нашим соперником была сборная Польши. Дебют прошел неудачно, мы проиграли – 0:1. Но через два дня советские футболисты сумели взять реванш, победив со счетом 2:1.
Встречи с поляками позволили Борису Андреевичу выявить слабые места в игре команды. Впрочем, они были видны и неспециалистам. Несогласованно действовали защитники К. Крижевский (ВВС), А. А. Башашкин и Ю. Нырков (оба – ЦДСА). Лидер нападения польской сборной – Г. Цезлик – буквально «затаскал» их. Полузащитники И. Нетто («Спартак») и А. Петров (ЦДСА), игравшие обычно в атакующей манере, на этот раз почему-то предпочитали действовать в оборонительном плане. Нападающие тоже не выручили, продемонстрировав недостаточную сыгранность и низкую результативность. Да и как могло быть иначе, если в первом матче мы выступали в совершенно непривычном сочетании – В.Трофимов («Динамо», Москва), В.Николаев (ЦДСА), К. Бесков («Динамо», Москва), А. Гогоберидзе («Динамо», Тбилиси) и С.Сальников («Динамо», Москва). Уже по ходу матча Бескова заменил В.Бобров (ВВС), а Сальникова – спартаковец А.Ильин.