17 августа мы собирались на стадионе в Сокольниках на очередную тренировку – на следующий день предстоял матч с киевскими динамовцами. Никого не насторожило появление на базе группы старших офицеров-политработников, которые курировали команду ЦДСА и часто приезжали к нам. Но нам сказали: можете расходиться по домам – команда расформирована…
Сообщение всех буквально ошарашило. Ожидали любого наказания по отношению к участникам Олимпиады, коих в ЦДСА, как я уже говорил, было всего пятеро из двадцати футболистов сборной. А. Никаноров в играх не участвовал. Но при чем здесь вся команда? За какую провинность должен страдать заслуженный, без всяких оговорок, сильнейший в стране коллектив?
Кто-то из футболистов предложил обратиться к маршалу Н. А. Булганину, который еще недавно был министром Вооруженных Сил СССР. Кто-то в сгоряча уговаривал писать письмо И. Сталину, самому доброму и справедливому человеку – уж он-то разберется во всем, не даст свершиться расправе.
Но нам напомнили известное изречение вождя о том что если часть в бою теряет знамя, она расформировывается. А вы, мол, подвели страну, народ и самого товарища Сталина.
После этого заявления ни у кого не осталось сомнений в том, что команду ЦДСА решили сделать заложницей, именно на нее взвалить всю вину за неудачу на Играх. А раз так, то и наказать по всей строгости, дабы другим неповадно было безответственно относиться к крупнейшим международным соревнованиям. Спорить, жаловаться было бесполезно.
Наша встреча с киевлянами, естественно, не состоялась. Рассказывают, что ничего не ведавшие о разгоне ЦДСА болельщики собрались на стадионе «Сталинец» и долго ждали начала матча. Разошлись только после того, как по радио объявили об отмене этой встречи. Никто, правда, не объяснил, почему, по какой причине не прибыли на стадион армейцы, почему не состоялся долгожданный матч.
Проходили дни, а пресса, радио по поводу этой ситуации хранили полное молчание. Только две недели спустя, когда газета «Советский спорт» напечатала расписание игр на сентябрь, любители футбола поняли, что команда армейцев с розыгрыша снята. О ней в расписании даже не упоминалось. Была команда – и пропала.
Не только болельщики, но и мы, футболисты, подвергшиеся наказанию, толком не знали, что же произошло на самом деле, где, на каком уровне решалась судьба коллектива, наши судьбы. В последнее время, я уже отмечал это, в средствах массовой информации появилось множество версий по поводу событий пятьдесят второго года. Были публикации смелые, хлесткие, изобиловавшие подробностями о том, как на самом высоком уровне, точнее, на заседании Политбюро, разбиралось наше «дело», о той роли, которую сыграли в этой истории И.Сталин, Г.Маленков, Л.Берия и другие партийно-государственные руководители. Не хочу подвергать сомнению правдивость этих публикаций. Может, так оно и было. Но я пишу воспоминания на основе достоверно известных мне событий и фактов. Естественно, со стенограммой заседания Политбюро, на котором разбирались причины поражения футболистов, – а то, что такое заседание состоялось, я знаю точно, – меня никто не знакомил. И потому воздержусь от комментариев.
Появилось несколько статей, если это определение подходит к данному случаю, исследовательского характера. Автор одной из них – московский журналист Владимир Пахомов. Несколько десятилетий он был тесно связан с армейским футболом, с его главной командой, и в его рабочем архиве есть записи бесед со многими выдающимися игроками и тренерами. Теперь появились и документы, проливающие свет на ту давнюю историю. Я не знаю, как оказались у Пахомова и некоторых других журналистов, пишущих о футболе, копии двух приказов исполнявшего обязанности председателя Комитета по делам физической культуры и спорта при Совете Министров СССР Н.Романова, датированные 18 августа и 2 сентября 1952 года. Эти документы заслуживают того, чтобы ознакомить с ними читателей.